15
Я сидела в немом шоке, переваривая рассказ тети Нины. А ведь думала, что меня уже ничем не удивить. Думала, что видела ее всякой и знаю, как облупленную. Но такое… это было слишком даже для нее.
Мать и сама это прекрасно понимала. Иначе не плела бы мне про случайный невинный поцелуй и «больше ничего такого не было».
Да что уж — она бы и не сбежала отсюда так поспешно и втихаря.
Еще и ограбила родную сестру, которая о ней заботилась. Это просто контрольный в голову. Мне даже неловко стало — час назад я думала про нее: ну какая неприятная и злобная баба. А сейчас смотрела и поражалась ее великодушию. Я бы такую сестренку с лестницы спустила и плевать бы хотела на ее слезы и жалостливые истории. А эта Нина после всего нас накормила и приютила.
— Я ничего это не знала… — пробормотала я. — Даже представить себе такого не могла…
Теперь я хотя бы понимала, с чего вдруг так на нее ополчилась та толстая бабка. Правда, мне она от этого больше нравиться не стала.
— А мать сказала, — припомнила я, — что этот Юрка Морозов погиб. Причем спустя время после ее побега.
— Так и есть. Ой, там тоже такая драма была… — она сокрушенно покачала головой. — Юрку же не сразу посадили. Да и дело не сразу завели, хотя он сам пришел и во всем сознался.
— А почему так?
Тетя Нина неопределенно дернула плечом.
— Из-за отца, наверное. Он сам в полиции… тогда еще в милиции работал. Геройски погиб. В честь него у нас даже улицу одну переименовали. Юрка хотел по его стопам пойти, но увы… Видать, в память об отце хотели как-то замять или что, не знаю… Но родители Лешки Макарова стали жаловаться. Справедливости требовали. Аньку тоже искали, хотели, чтобы и она ответила за клевету, но…
Тетя Нина развела руками.
— А дело на Морозова все-таки завели. Однако до суда отпустили под подписку. Ну и он, видать, нашел утешение с соседкой. С Катей. Добилась она все-таки своего.
Я непроизвольно поморщилась. Никогда не понимала такой слепой любви. А как же гордость? Как же чувство собственного достоинства? Ведь это так унизительно — быть с тем, кто любит другую.
Тетя Нина хмыкнула, прочитав по лицу мои мысли.
— Малая ты еще. Не знаешь пока, как это — любить кого-то больше жизни.
Я промолчала. Может, и не знаю. Но и знать не хочу.
— Вот она его так и любила. До беспамятства. А, может, еще и баба Маша их свела. Она всегда мечтала, чтобы Юрка на этой Кате женился. Она сама в ней души не чаяла. Все уши прожужжала: «Катюша то, Катюша сё». Как бы то ни было, но Катюха быстренько забеременела. А Юрка на ней даже жениться успел. Перед самым судом. Умные люди подсказали, что беременная жена будет смягчающим обстоятельством. Хотя мне кажется, плевать Юрке было и на суд, и на обстоятельства. Он такой безучастный ко всему был, ходил как робот, с пустыми глазами, будто смысла жизни лишился. А женился — просто матери уступил. Баба Маша за эту свадьбу билась. Надеялась, что Катя его своей любовью отогреет, что со временем Юрка увидит, какая она хорошая и, если не полюбит, так привяжется к ней. К тому же ребенка ждали… Может, так и случилось бы, но увы…