Позже, став старше, я сама собой занималась. В гимназию мать приходила только покрасоваться. А спроси ее, как зовут моих преподов, по каким предметам я не дотягивала, а по каким участвовала в олимпиадах и даже занимала призовые места — даю руку на отсечение, она не ответит. Потому что это вне ее интересов. А то, что матери неинтересно, в голове у нее не задерживается, хоть сто раз повтори.
А интересна ей только она сама.
Самый показательный случай: в шестом классе у нас проходило какое-то очередное мероприятие, после которого наш куратор пару раз нас щелкнул на свой мобильник для истории. А когда наш родком стал выбирать, какой вариант взять для школьной газеты, мать выбрала тот, где меня вообще нет. То есть я как бы была, но в самый ответственный момент выронила свою грамоту и наклонилась ее поднять. Просто она сама на том снимке вышла удачнее. И в этом она вся.
Но я давно свыклась. И к маминым причудам стала относиться, как и отец — по большей части, снисходительно. Это как с ребенком — закрываешь на многое глаза и думаешь: ну что с него, неразумного, взять?
Но то, что я сейчас узнала, никак не укладывалось у меня в голове. Да вообще вызывало дикое отторжение.
Зато теперь все стало понятно. И то, как бурно ее встретили, и то, как она трусила и прятала лицо, и то, что заладила «никому не верь».
Конечно, я от нее никуда не денусь, но в данную минуту смотреть на нее и слушать приторный щебет было просто невмоготу. До тошноты прямо.
Ни слова не говоря, я вышла из кухни. Черт, и не уйти никуда.
Тогда я решила познакомиться со своим застенчивым двоюродным братцем. Как порядочная, постучала в его комнату, но ответа не дождалась, так что вошла без приглашения.
Он сидел за компьютером и с кем-то переписывался. Но тут же панически свернул чат и весь насупился.
— Привет, — поздоровалась я снова.
Он что-то буркнул нечленораздельное. Будем считать, что ответил.
Я не хотела смущать пацана еще больше, он и так выглядел затурканным. Но надо же налаживать мосты, в конце концов нам какое-то время придется вместе сосуществовать.
— Что делаешь?
— Ничего, — он напряженно замер, глядя перед собой в одну точку в мониторе, явно в ожидании, что непрошенная сестра сейчас оставит его в покое.
Я разглядела на макушке под белесым ежиком волос приличную шишку. Приложился головой? Или приложили? Нравы здесь я уже поняла какие. Один мечтал какому-то Бореньке проломить череп или окунуть в унитаз. Второй запретил мне появляться в этом районе. Третий… третий мне ничего не сказал, но зато посмотрел так, будто готов убить самым варварским способом.