Я тоже как-то успокоился. Или, может, рутина закрутила. Почти на каждом уроке нас долбили тестами — готовили к ЕГЭ. На секции тренер жилы тянул. На работе тоже хоть разорвись. Не до рефлексий, короче.
Перед уроками мы с пацанами, по обыкновению, стояли на крыльце. Стас Дацко в лицах рассказывал, как ездил накануне на отцовской тачке и где-то по дороге встрял. Я хотел его о чем-то спросить, случайно бросил взгляд за его спину, в сторону школьных ворот, и вдруг увидел Габер…
61
Ева
Мать преобразилась. Не только внешне. Раньше она сидела сутками и тупила перед телевизором или слонялась по квартире, изнемогая от скуки. Ну или ныла и жаловалась. А сейчас радостно порхала… когда была дома. А домой она приходила только на ночь. Потом спала до обеда, час сидела в ванной — наводила красоту и снова бежала на работу. Как на праздник.
С тетей Ниной они по-прежнему ругались, но теперь мать с ней разговаривала свысока и даже как-то нагловато.
Это было на третий день после выписки. Мать собиралась на работу, и я обратила внимание, что у нее новая блузка, новый брючный костюм, сумочка тоже новая. И еще в больнице я заметила на ней туфли, которых раньше не было. Хотела спросить, откуда все это добро, но тут тетя Нина позвала ее из кухни.
— У меня на карте триста рублей. Что есть будем? У меня зарплата пятнадцатого только.
— Я твое не ем, так что ко мне-то какие вопросы?
Когда мы только приехали, я ходила по магазинам сама. Потом решили, что удобнее питаться вскладчину, и я стала переводить тете Нине нашу часть. Но последний раз я переводила ей три недели назад, даже чуть больше, еще до того, как попала в больницу.
Я взяла телефон, хотела перевести сейчас, но, когда зашла в приложение банка, чуть инфаркт миокарда не словила. На счете почти ничего не осталось. Что это? Меня взломали? Или мать карту потеряла? Я скорее открыла историю покупок, и всё стало ясно…
Вот откуда были туфли, шмотки, сумочки! Пароль от моего телефона она не знала, но могла воспользоваться картой, а смс с кодом подтверждения видно и так, без пароля. И наверняка по этой же причине якобы не додумалась мне принести телефон в больницу вместе с передачкой.
Злая как черт я влетела на кухню.
— Ты! — наставила я на нее указательный палец. — Ты потратила все наши деньги! Спустила их себе на шмотки! Ты совсем с ума сошла! На что мы теперь жить будем?!
Мать испугалась — редко я бываю в таком гневе. Попятилась, хлопая глазами. Потом затараторила, оправдываясь.
— Евочка, не злись! Тебе вредно!
— Вредно?! — взвилась я. — Единственное, что тут вредно, это ты! Ты нас обокрала! У тебя нет ни мозгов, ни совести!