«Так ему и надо, идиоту», — зло выпалила я, взяла телефон и набрала его номер.
— Да! — ответил он грубо после пятого гудка.
Мне сразу же захотелось сбросить звонок, и будь что будет. Но я же потом сама себя изгрызу.
— Не ходи сегодня никуда. Ни за какую рембазу, или где там вы договорились встретиться, — сухо сказала я.
— С чего бы это? За дружка своего волнуешься? Раньше надо было думать.
— Морозов, ты дурак совсем? Ты учишься с Головиным с первого класса и всерьез веришь, что он будет с тобой драться? Он уже позвал Пашу и каких-то его дружков из клуба. Тебя там уделают толпой и устроят публичное унижение. Ты этого хотел? — кипятилась я. — Потому что если ты хотел напугать Головина, то не вышло. Головин только рад, что ты предоставил ему возможность разделаться с тобой.
Морозов молчал, только дышал тяжело в трубку.
— Не ходи никуда. Не будь дураком. Ты меня слышишь?
Морозов сбросил вызов, так ничего не ответив.
Надеюсь, он все-таки прислушался к моим словам, если у него хоть немного жив инстинкт самосохранения.
В четверть седьмого за мной заехали Никита и Боря. Сначала я малодушно хотела отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом. Потому что даже издевательства над Сорокой и Мутным меня коробили, хотя обоих терпеть не могу. А если будут при мне бить Морозова или еще что похуже, вынести это мне будет не под силу. Однако остаться дома, в подвешенном состоянии — тоже не вариант. Буду ведь еще больше терзаться в неведении. А там, может, получится как-то вмешаться…
Так что скрепя сердце я спустилась вниз и села в машину Никиты.
— Ну что, как настроение? — спросил меня он, а у самого глаза так и горели в предвкушении. — Сейчас еще за Русом заедем, а то он сегодня безлошадный. Сколько уже? — Он посмотрел на часы. — Блин, надо поторопиться, а тот Паша со своими уже выдвинулся.
Руслана и Веронику подобрали на перекрестке.
— А рембаза — это вообще что и где? — спросила я дрогнувшим голосом. Да меня всю едва не трясло от нервов.
— Это где старый завод, там раньше технику ремонтировали, станки всякие, — пояснил Боря. — Сейчас он почти не функционирует. А сразу за ним — пустырь.
— Там всегда сходки устраивают, — вклинился Руслан. — В девяностых, батя говорил, бандосы стрелки забивали. Много кого вальнули.
Прекрасно, обреченно вздохнула я.
К тому времени, когда мы подъехали к заводу, уже сгустились сумерки. Но вся промзона была довольно ярко освещена. Почти над каждой бетонной плитой, коими был огорожен завод по периметру, горели фонари, заливая желтым светом округу. И группу парней мы увидели еще издали.