Может, это возрастное, думал он. Типа: седина — в бороду, бес — в ребро. В любом случае, пока его связи никак не мешали, Никита относился к слабости отца снисходительно. В конце концов тот давно жил один.
Мать Никиты вскоре после его рождения их бросила, обосновалась где-то в Подмосковье. Ей, слишком амбициозной и, несомненно, талантливой, слишком тесно было в захолустном Верхнеюгорске. Да и быть примерной женушкой чиновника-карьериста тоже не нравилось. Вот она и умчалась реализовывать свои таланты. Справедливости ради, ей это удалось. Она сейчас возглавляла крупную фармакологическую компанию. И всего добилась сама, своим умом. Никита с ней даже как-то пару раз встречался, когда бывал в Москве. Сама она в Верхнеюгорск больше ни разу не приезжала.
Никита тогда спросил, почему она так и осталась одна.
«Снова замуж? — пренебрежительно усмехнулась мать. — Нет уж, эта кабала не для меня. Да и мужчинки пошли — одно недоразумение.»
С одной стороны, он понимал мать, а с другой — не мог ее простить. Она его бросила, а причины неважны. Но та обида давняя, тихая, как хронический недуг. Она не жгла его изнутри, как ненависть к Морозову, не требовала выхода. Да и в глубине души он испытывал к матери что-то похожее на восхищение.
А вот отец, похоже, наоборот, обжегшись, западал теперь исключительно на красивых дур.
Хотя с Катей Никита просчитался. Может, она была и не семи пядей во лбу, но оказалась хваткой и хитрой. Умудрилась не просто завлечь отца своими прелестями и затащить в постель, но и захомутать.
Сначала отец стал приводить ее домой и оставлять на ночь. Никите это вторжение в их мир уже не понравилось.
Катя пыталась к нему подлизаться, но он быстро пресек эти уловки. Он не отец — его улыбками, слащавыми речами и полупрозрачным пеньюаром не пронять.
— Ты здесь ненадолго, — сказал он сразу. Потом еще много чего говорил. Даже запугивал.
Она и плакала, и пыталась задобрить, и жаловалась отцу. Никита всё ждал, когда тому надоест ее скулеж. Отец на дух не выносил женских истерик. Многие его бывшие пассии именно на этом получали отставку.
Но в августе отец отправил Никиту отдохнуть за границу — тогда как раз он увиделся с матерью второй раз. Перелет был через Москву. А по возвращению домой Никита узнал, что Катя переехала к ним с концами. Все-таки влезла, змея. А отец, старый дурак, стал поговаривать о женитьбе. И хоть кол у него на голове теши — он не видел, что Катя лишь притворяется милой и покладистой. При нем она просто ангелочек. Зато с Никитой она больше не таилась.
— Еще посмотрим, мелкий засранец, кто из нас отсюда вылетит первым. Ночная кукушка дневную всегда перекукует, — победоносно заявила она в одну из недавних стычек. Осмелела, хозяйкой себя почувствовала, потому что теперь и правда отец вставал на ее сторону.