— Ну а чего она дрыхнет? В няньки к ней никто не нанимался, — загундел Калугин.
— А тебя что, кто-то к ней в няньки звал? — сразу же осмелел Руслан. — Хочет спать — пусть спит.
Странно, что Сорока помалкивала. Зато остальные подхватили и давай клокотать, что я такая-сякая. Бег с препятствиями из-за меня продули, всех я презираю-оскорбляю, еду готовить вместе со всеми отказалась, тунеядка наглая. Вот и сейчас все встали давно, а я валяюсь.
Да потому что я полночи не могла уснуть. Разволновалась, как не знаю кто. Думала про Морозова, дышала его запахом, вглядывалась в темноте в его профиль. Голодный живот еще, как назло, начал утробно выть на весь барак, а я стеснялась. Напрягала пресс, прижимала его рукой, чтобы на подходе заглушать эти мерзкие звуки. Вот и не спала долго.
— Хватит! — повысил голос Морозов. — Налетели стаей на одного. Ну а насчет срыва вам Варя объяснит. Да, Варя?
Я сразу раздумала выказывать, что проснулась. Решила послушать, что она там объяснять будет. Ну и приятно, конечно, стало, что он вступился за меня, чего уж. У меня сразу же настроение взлетело.
В бараке стало тихо. Все, видимо, повернулись к Сороке и ждали ее слов. А она не спешила, сопела, пыхтела. Морозов даже подстегнул ее:
— Варя, ну?
Только тогда она разродилась:
— Ребят, — жалобно пропищала Сорока. — Это, оказывается, я виновата. Я случайно… по ошибке затянула канат наверх, когда вылезла. Это как-то на автомате вышло. Она сильно отстала. Я ее даже не видела, где она там была…
Морозов издал какой-то недовольный звук, и она затараторила:
— В общем, я нечаянно вытянула канат. А она, оказывается, в овраге осталась. Я не специально! Я не хотела! — выпалила она на одном дыхании и тут же разрыдалась.
С минуту все молчали. Потом она, горестно всхлипывая, добавила:
— Ну вот, можете теперь меня казнить. Это я во всем виновата! Это из-за меня мы проиграли.
Она заревела еще громче и горше. Прямо как будто кто-то умер.
Эти сразу же начали ее утешать:
— Варюха, да не убивайся ты так! Ты же случайно. С кем не бывает, ну! Зимой отыграемся!
А эта актриса продолжала лить слезы и повторять:
— Я не хотела… простите меня…
Мне надоело слушать ее концерт, и я встала. Все тут же замолкли. Я достала из рюкзака полотенце, пасту, зубную щетку. Пошла на выход — да, умываться в этом сказочном месте приходилось на улице. Примерно в ста метрах от барака из земли торчала ржавая труба водопровода с вентилем — вот это и был «умывальник». Видимо, мегамозг, который проектировал эту базу, решил: к черту комфорт! Чем хуже и тяжелее — тем лучше.