И это чистая правда. Какой там твердо-не твердо? Я эту сетку сейчас даже не чувствовал.
— Ну, тогда спокойной ночи. И… спасибо.
Я издал какой-то нечленораздельный звук, который, наверное, должен был обозначать «пожалуйста».
У меня и до этого сердце молотило как бешеное, а сейчас так вообще, казалось, вот-вот проломит ребра.
Снова между нами повисла звенящая тишина.
Я думал — ни за что не усну. Но нет, отрубился и сам не заметил, как. Правда, ненадолго.
Проснулся, едва забрезжил рассвет. Со сна показалось, что где-то что-то хлопнуло. Это меня и разбудило. Все остальные еще спали. И она спала. Лежала на боку, ко мне лицом, подсунув руку под подушку.
Я поймал себя на том, что разглядываю ее. Разметавшиеся по подушке волосы, длинные ресницы, слегка приоткрытые губы. Габер красивая, конечно. Жаль, что она такая… Какая — я не мог подобрать слова. Почему-то не хотелось называть ее как-то грубо.
Быстро же я размяк, хмыкнул я. Стоило ей сказать: «Максим, спасибо», и уже забыл, что еще вчера утром на дух ее не выносил и думал про нее… плохо, короче, думал.
Тело, между тем, за ночь затекло. Пружины впились, и теперь я очень даже их чувствовал. Решил, немного размяться, все равно больше не усну. Поднялся, стараясь сильно не скрипеть. Оглядел наших. И только тут увидел, что Варьки нет. Ее койка пустая.
Я вышел на крыльцо, потянулся и сразу поежился от прохладного воздуха. И тут ветром до меня донесло чей-то приглушенный плач.
Пошел на звук и обнаружил в беседке плачущую Варьку.
— Что случилось? — встревожился я.
Добиться от нее внятного ответа было очень сложно. Она захлебывалась в рыданиях и не могла ничего связанно объяснить. Из обрывочных слов я наконец понял, что ей опять насолила Габер.
— Да что она тебе сделала? Она же вон спит… как все…
— Ты с ней вчера ночью был, да? — выдавила она горестно.
— Ну, был — это слишком громко сказано, — отчего-то смутился я. — Просто поговорили.
— Ты теперь на ее стороне? — она подняла на меня мокрое зареванное лицо.
— Я не на чьей стороне. Лучше скажи, зачем ты вытащила канат?
— Я не вытаскивала!
— Варя, не ври мне. Лучше скажи правду. Я просто хочу понять, зачем.
— Я не вытаскивала! Вот видишь, ты уже за нее, а я…
— Ясно.
Я поднялся и вышел из беседки. Варька бросилась следом.
— Максим! Ты куда? Подожди! Поговори со мной?
— Зачем? — развернулся я к ней. Вышло как-то резко, и она, растеряно моргнув, отступила. — Слушать твое вранье?
— Почему вранье? — уже далеко не так уверенно пролепетала Варька.
— Потому что я знаю, как всё было на самом деле. Ты вытащила канат и убежала. Еще и Калугина зачем-то втянула.