Наблюдать за Василием Петровичем в те дни было сродни наблюдению за выступлением гениального эквилибриста, идущего по канату над пропастью без страховки.
Его задача была почти невыполнимой: он должен был сохранить благосклонность неаполитанского двора, удержать баланс в отношениях с всемогущими британцами и при этом не втянуть Российскую Империю в войну, которую Екатерина Великая вести в Италии совершенно не собиралась.
Одним душным вечером в конце апреля мы были приглашены на прием к сэру Джону Актону — премьер-министру Неаполитанского королевства. Актон, хитрый и прагматичный англичанин на неаполитанской службе, был фактическим правителем страны и ближайшим фаворитом королевы Каролины.
Прием проходил на террасе его великолепного дворца. Внизу, в бухте, покачивались на волнах черные силуэты британских линейных кораблей — главный и единственный реальный аргумент Неаполя в споре с Францией.
— Граф Воронцов, — Актон, сухой, подтянутый старик с холодными рыбьими глазами, подошел к нам, держа в руке бокал. Рядом с ним, как всегда, маячил сэр Уильям Гамильтон. — Королева крайне обеспокоена молчанием Петербурга. Бонапарт уже у ворот Пьемонта. Мы ждем решительных действий. Европа должна объединиться, иначе этот корсиканский выскочка сожрет нас поодиночке. Когда Ее Императорское Величество соизволит направить флот адмирала Ушакова в Средиземное море?
Я стояла чуть позади мужа, обмахиваясь веером, и чувствовала, как напрягся воздух. Это был прямой, жесткий вопрос, требующий такого же ответа.
Но Василий Петрович, в своем безупречном темно-синем мундире с бриллиантовой звездой на груди, даже не моргнул. Он мягко, снисходительно улыбнулся, словно взрослый, выслушивающий неразумные требования ребенка.
— Мой дорогой сэр Джон, — бархатистым, успокаивающим голосом ответил муж. — Беспокойство Ее Величества королевы Каролины абсолютно понятно и разделяется при нашем дворе. Государыня Екатерина Алексеевна спит и видит, как якобинская гидра будет повержена.
— Мы были бы рады видеть не только сны Ее Величества, но и ее паруса, — язвительно вставил Актон.
— И вы их увидите, когда придет время, — ничуть не смутившись, парировал Воронцов. — Однако не стоит забывать о глобальной диспозиции. Флот и армия Ее Императорского Величества сейчас надежно сковывают турок на юге и усмиряют польский мятеж на севере. Подумайте сами, сэр Джон: если Россия оголит свои границы, чтобы перебросить войска в Италию, не ударит ли Порта нам в спину? Защищая свои пределы, мы даем возможность Австрии сосредоточить все силы против французов. Мы держим восточный фланг Европы, чтобы вы могли держать южный.