Василий Петрович медленно, словно глубокий старик, поднялся из-за стола. Он протянул дрожащую руку и взял пакет. Его пальцы, привыкшие ломать сургуч иностранных дворов, сейчас не слушались. Он надорвал плотную бумагу, достал письмо с императорским вензелем и впился глазами в текст.
Я смотрела на мужа и видела, как на моих глазах рушится целый мир. Его лицо, всегда сохранявшее выражение гордого аристократического достоинства, стремительно серело. Плечи сгорбились, а из груди вырвался глухой, надломленный звук, похожий на стон раненого зверя.
Письмо выскользнуло из его пальцев и упало на ковер.
— Василий Петрович... — я бросилась к нему, подхватывая под руку, так как он пошатнулся и едва не упал обратно в кресло.
Он опустился на сиденье, закрыл лицо обеими руками, и его широкие плечи беззвучно затряслись. Мой муж, старый екатерининский орел, железный дипломат и гвардеец, плакал.
Я опустилась перед ним на колени, обхватив его за талию, и прижалась щекой к его груди. Жозеф молча, склонив голову, поднял письмо с пола и положил его на край стола. Текст был коротким, написанным сухим языком канцлера Безбородко:
«Ее Императорское Величество Государыня Екатерина Алексеевна после апоплексического удара скончалась шестого ноября пополудни. На престол Всероссийский вступил Император Павел Первый» .
— Она ушла, Анна, — прошептал Василий Петрович сквозь слезы, не отнимая рук от лица. — Эпоха закончилась. Великой Империи, которую мы строили, ради которой жили и убивали... ее больше нет.
Я гладила его по коленям, не находя слов утешения. Что я могла ему сказать? Как человек из будущего, я знала, что этот день неизбежен. Но для него Екатерина не была просто параграфом в учебнике истории. Она была солнцем его вселенной. Она была той, кто дал ему всё: титулы, власть, смысл жизни. С ее именем на устах он шел в бой, ее волю он исполнял в самых опасных дипломатических играх.
Смерть Екатерины Великой была не просто сменой монарха. Это был конец целого века — века Просвещения, фаворитов, блистательных побед и незыблемых правил.
Граф медленно отнял руки от лица. Его глаза были красными, а взгляд — совершенно опустошенным.
— Он уничтожит всё, — глухо произнес Василий Петрович, глядя в пустоту. — Павел ненавидел мать. Он ненавидел нас, ее людей. Он годами сидел в своей Гатчине, вынашивая планы мести. Завтра же полетят головы. Все, кто стоял у престола, будут отправлены в ссылку, в Сибирь, на эшафот. Он переоденет гвардию в прусские мундиры и заставит Россию маршировать по плацу.Он влезет в эту войну с Францией и пошлет умирать русских людей за Бурбонов....