— Слушайте меня внимательно, — голос графа был сухим и по-военному чеканным. — Мы с Анной отправляемся на север, в Милан. В самое пекло. И именно поэтому никто из вас с нами не поедет.
Я стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела, как Жозеф и наш бессменный Архип, застыв у стола, впитывают каждое слово хозяина.
— Жозеф, — Василий Петрович посмотрел на своего секретаря. — На вас ложится главная миссия. Вы берете Анабель, нашего сына Шарля, а также Архипа с его семьей и верных русских слуг. Вы не поедете по суше — дороги на севере Италии сейчас забиты дезертирами и мародерами, а передовые разъезды французов могут перехватить любой экипаж.
Граф провел пальцем по синей глади Адриатического моря на карте.
— Вы зафрахтуете надежное судно и отплывете из Неаполя прямо в Триест. Австрийский порт сейчас — самое безопасное место для высадки. Оттуда, минуя охваченные войной области, вы направитесь в Богемию. В Карлсбаде вы займете наш дом и будете ждать нас с графиней.
— Ваше Сиятельство... — Жозеф побледнел. Для него, бывшего офицера гвардии, остаться в тылу, пока мы едем навстречу пушкам, было сродни дезертирству. — Позвольте мне сопровождать вас. Я умею держать саблю, я знаю французов... Вы с мадам Анной будете вдвоем в одной карете посреди вражеской армии!
— Именно потому, что вы знаете французов, вы остаетесь с мальчиком! — отрезал Василий Петрович, не терпящим возражений тоном. — Если Бонапарт или его ищейки догадаются, кто мы такие, если нас арестуют — Шарль не должен пострадать. Вы — его последний щит, Жозеф. Отвезете ребенка и женщин в Карлсбад. Это приказ.Архип во всем вам поможет.
Жозеф судорожно сглотнул, опустил глаза и коротко кивнул. Он понимал, что безопасность Шарля — это та самая ось, вокруг которой вращалась вся наша жизнь в изгнании.
Когда мужчины ушли распоряжаться о фрахте судна и упаковке сундуков, я отправилась на половину Бьянки.
Предстоял тяжелый разговор. За эти годы юная неаполитанская баронесса стала для меня не просто компаньонкой, а младшей сестрой. Но я знала, какое решение она примет, еще до того, как переступила порог ее будуара.
Бьянка сидела у окна, держа на руках маленькую дочь, в то время как подросший Паоло строил башню из деревянных кубиков на ковре. Увидев меня, она подняла полные слез, огромные карие глаза. Она уже всё знала. Слухи в нашем доме распространялись быстрее лесного пожара.
— Ты не поедешь с нами, Бьянка, — тихо сказала я, присаживаясь рядом с ней на кушетку и ласково поглаживая темные кудряшки малышки.
Она покачала головой, и слеза скатилась по ее щеке, упав на кружево сорочки.