— «...Все мое движимое и недвижимое имущество, капиталы, размещенные в банках Лондона, Женевы и Неаполя, акции торговых компаний и права собственности, я завещаю моей любимой супруге, графине Анне Воронцовой, в полное и единоличное распоряжение», — эхом разнеслось по комнате.
Я сидела в кресле, сжав подлокотники так, что побелели пальцы. Суммы были колоссальными. Это было состояние, делавшее меня одной из богатейших женщин Европы. Но эти цифры казались мне сейчас золой. Я бы отдала всё это золото до последней монеты за один час разговора с ним на террасе.
— «...Исключением является дом в Неаполе по адресу Via San Biagio dei Librai 15— продолжил нотариус, и в гостиной повисла абсолютная тишина. — Сие владение я завещаю моему сыну-Архипу Васильевичу Воронцову.Пусть он будет собственником его.Так же завещаю Архипу Васильевичу Воронцову,моему сыну- сто тысяч ливров золотом,чтобы ни он ни его семья не имели нужды.....
Нотариус сделал паузу. Мало кто в этом зале знал истинную причину такого невероятного для екатерининского вельможи шага. Но я знала.
Архип не был просто камердинером. В его могучих жилах текла кровь Воронцовых. Он был сыном крепостной крестьянки, грехом молодости старого графа. Василий Петрович никогда не признавал его официально, связанный жестокими законами сословной чести, но всю жизнь держал при себе, сделав своей самой надежной, несокрушимой тенью. Архип знал, кто его отец, и служил ему с собачьей, абсолютной преданностью.
Сейчас, перед лицом вечности, старый аристократ сбрасывал маски и отдавал сыну свой последний, самый главный долг.
В комнате раздался странный, сдавленный хрип. Архип, стоявший у дверей, рухнул на колени прямо на мраморный пол. Его огромное тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Он прижал большие,крестьянские ладони к лицу и только глухо, отчаянно повторял: — Батюшка... батюшка мой...
Это был плач сына по отцу, которого он наконец-то обрел в полной мере лишь после его смерти.
— «...А также, — нотариус прокашлялся, перевернув страницу, — моему родному племяннику, барону Жозефу, сыну моей безвременно почившей сестры Марии, завещано пятьдесят тысяч ливров золотом в качестве признания его сыновней преданности и обеспечения будущего его и его супруги и их детей».
Жозеф закрыл лицо руками. Незаконнорожденный сын сестры графа, которого Василий Петрович когда-то вытащил из нищеты и позора, дал ему образование, титул барона и путевку в жизнь, теперь получал абсолютную финансовую независимость. Граф Воронцов позаботился о своей крови. О своей настоящей семье, которую он собирал по крупицам вопреки всем законам высшего света.