— Госпожа Ли, — не унимались служанки, осмелев от молчания, — а вам кто больше нравится как мужчина? Офицер Чжао или Его Высочество?
Сиань подняла голову. Взгляд её был спокойным, почти скучающим.
— Офицер Чжао — мой помощник и друг. Его Высочество предложил мне работу и платит жалованье. — Она сделала паузу. — Я не смотрю на них как на мужчин.
— Но они-то смотрят на вас как на женщину! — выпалила Мань Мань, забыв о страхе.
— Ну, — Сиань отпила чай, — если змея смотрит на мышь как на добычу, это ещё не означает, что мышь должна спокойно позволить себя сожрать.
Служанки переглянулись.
— Вы такая неромантичная, госпожа Ли, — надули губки.
— Да, — Ли Сиань поставила чашку, поднялась и направилась к выходу, бросив через плечо: — Я — чудовище.
Глава 66 Конфуций: через лечение тела начинается лечение души
В один из следующих вечеров, когда было уже довольно поздно, Ли Сиань не спалось. Голова болела — тупой, ноющей болью, которая разливается от висков к затылку и не даёт расслабиться ни на минуту. Она оделась, вышла во двор и села за стол.
Не было ни ветерка. Клён над её головой не шевелил ни одним листом — даже самым маленьким, даже самым беспокойным. Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то за стеной гарнизона перекликаются ночные сторожа.
Двор заливала луна. Она висела прямо над домом — большая, круглая, как серебряная монета, которую великан обронил на тёмном бархате неба.
А ведь на моей родине сейчас такая же луна, — подумала Сиань. — И может быть, моя сестра тоже смотрит на неё и вспоминает меня.
Она усмехнулась собственным мыслям.
Но это вряд ли. Скорее всего, она занята детьми, своим старым болеющим мужем, хозяйством. Скорее всего, она давно похоронила меня в душе. И если вспоминает — то не так часто, как я её. Это уж точно.
Стало грустно. И от этой грусти голова, казалось, заболела ещё сильнее.
Починенная слугами принца крыша блестела под луной — новая черепица отливала тёмным серебром, выделяясь на фоне старой, уже выцветшей. Сам принц после того, как она обвалилась, к девушке не заходил. И она, честно говоря, не очень переживала. Ей достаточно было видеть его в гарнизоне и на тренировках с офицерами. Он вёл себя как ни в чём не бывало — отдавал приказы, хмурился над картами, перешучивался с солдатами. И она решила вести себя так же. Спокойно. Равнодушно. Как будто ничего не произошло.
А ведь скоро из-за осенних дождей и ночных заморозков будет опасно залезать на крышу, — подумала Ли Сиань. — Сегодня, пожалуй, сделаю это в последний раз в этом году.
Она встала, отряхнула платье и пошла в дом за орешками. Госпожа Дао была предусмотрительна — всегда оставляла своей госпоже какой-нибудь перекус на случай, если та проснётся ночью и проголодается. Маленькая глиняная плошка с орешками стояла на полке у окна, прикрытая льняной салфеткой. Сиань взяла её, замерла на мгновение, глядя на залитый лунным светом дров павильона, и вышла обратно.