И он решил рискнуть.
Пока дорога не закрылась навсегда.
Когда они остановились у входа в её павильон, он внезапно шагнул вперёд, заслонив её от мира. Ладони, шершавые от рукояти меча, легли на её щёки. Наклонившись, он коснулся её губ робким, почти невесомым поцелуем.
Ли Сиань застыла. Не отвечала, но и не отстранялась. Для неё это было странно и нелепо — словно её поцеловал брат, с которым она не виделась с детства. Ни тепла, ни страсти — лишь неловкая близость, от которой хотелось высвободиться, но нельзя, чтобы не обидеть.
Когда он оторвался, в его глазах читался немой вопрос. Её пальцы сжали складки платья.
— Мне пора, — выдохнула она, и ресницы упали на глаза, словно ставни, за которыми не положено видеть пустоту.
Она отступила на шаг. Его руки, только что касавшиеся её щёк, бессильно повисли вдоль тела. Ни слова больше — она развернулась и скрылась за резными воротами, растворившись в сгущающихся сумерках быстрее, чем он успел моргнуть.
Чжоу стоял, глядя на закрывшиеся створки, и где-то в груди пульсировала глупая, упрямая надежда.
«Не оттолкнула. Значит, путь свободен».
В дворцовых покоях Чжу Ди сидел неподвижно, глядя на пламя свечи.
В душе его плескалась странная смесь чувств — он сам не мог бы назвать это одним словом. Глупое, почти мальчишеское удовлетворение: её сердце не занято этим офицером. И тут же — горькое разочарование: её слова ясно дали понять, что и он сам не вызвал в ней ни малейшего интереса.
Но сквозь всё это проступало другое — жгучее, въедливое, как дым, от которого не спрятаться.
Зачем она его искала?
Что заставило её запомнить его образ в пылу того кровавого сражения? Этот вопрос жег его сильнее любой неразделённой страсти.
А луна, выглянув из-за облака, равнодушно осветила пустые дорожки дворца и гарнизона, по которым уже никто не шёл. Луне не было дела до их сердец.
Она просто плыла по небу, как плыла тысячу лет до них и проплывёт тысячу лет после.
Глава 38 Сладости и не сладкий разговор
Сразу после случайно подслушанного разговора на дорожке принц куда-то уехал, и в гарнизоне, несмотря на сотни других мужчин, воцарилась звенящая пустота. Он не появлялся утром в кабинете, не наблюдал за тренировками солдат, не присоединялся к занятиям с офицерами. Ли Сиань чувствовала странное противоречие: с одной стороны, дышать стало легче, с другой — ее взгляд сам собой искал в привычных местах знакомый властный силуэт.
Офицер Чжоу первые дни держался от нее на почтительной дистанции, что ее искренне радовало. Однако однажды вечером он неожиданно явился в ее павильон с лакированной коробкой сладостей и попросил разрешения разделить с ней вечерний чай.