Он прижал книги к груди и вышел из павильона. Впереди был долгий вечер и долгая ночь. И он знал, что не уснет, пока не убедится, что жар не тронул ее своим горячечным дыханием. Пока не увидит ее снова — пусть бледную, пусть слабую, но живую. И свою.
Глава 87 Глава о том, как тигр стережет сон цикады
Вечернее солнце прощалось с лечебницей, дробясь в резных переплетах окна на длинные тени цвета сандалового дерева. Воздух в палате стоял густой, слоистый: внизу — сухая горечь женьшеня и полыни, выше — сладковатый, удушливый дым благовоний, выползающий из ноздрей бронзового дракона-курильницы. За окнами гарнизонной лечебницы замер сад, пустой и тихий, как и все царство Чу в эти короткие мгновения мира.
Принц стоял у приоткрытой створки и смотрел в эту пустоту. Пока Ли Сиань спала, он успел смыть с себя пыль тракта и чужую кровь, сменившую цвет с алого на бурый. Дышать стало легче ровно настолько, чтобы почувствовать, как ноет сердце.
— Мне не разрешают читать, — голос Ли Сиань был слаб, но ясен, как родник на дне оврага. Она лежала под шелком одеяла и смотрела не на принца, а на стопку книг у изголовья. — Тут такая скука, что можно умереть раньше, чем от раны. Может, Ваше Высочество мне почитает? Или у Вас дела поважнее, а Вы зашли лишь свитками одарить?
Спина принца, обтянутая тканью простого ханьфу, казалась каменной стеной, но Ли Сиань видела, как дрогнули лопатки — он улыбался.
— Выпроваживаешь? — он обернулся, и бровь его изогнулась, как лук в момент натяжения тетивы.
— Так заметно? — в ее улыбке проступило лукавство, почти детское.
— Я пришел на всю ночь. Господин Джинг-Ду боится, что к полуночи вернется жар.
Ли Сиань скосила взгляд на свои перебинтованные плечи и усмехнулась, но в усмешке той сквозила горечь.
— Самый мудрый врач военной лечебницы, изучивший тысячу недугов, боится не справиться с девичьим жаром без высочайшего надзора наследного принца?
Принц опустился в низкое бамбуковое кресло. Оно жалобно скрипнуло под весом его длинного тела. Он вытянул ноги, загораживая собой полкомнаты, и взял протянутую книгу.
— Господин Джинг-Ду справится с жаром тела, — произнес он, раскрывая футляр книги. — А мне любопытно, о чем станет бормотать твой дух, когда тело сдастся. В бреду, как говорят старики, душа слетает с губ без спроса.
Ли Сиань нарочито поморщилась, словно от слишком горького снадобья:
— На то он и бред, Ваше Высочество. Верить каждому слову безумца — удел суеверных. Не стоит марать им слух принца.
Но он только хмыкнул и начал читать. Голос его струился мягко, убаюкивающе. Это было опасное мурлыканье, за которым, она знала, прячется грозный рык тигра. А потом пошли диалоги. И суровый военачальник, тот самый демон в красно-черных доспехах с рогатым шлемом, одним видом обращающий войско в бегство, вдруг заговорил писклявым голосом служанки, а следом — низким, рокочущим басом старого мудреца.