Она обзавелась широкополой шляпой из рисовой соломки — та бросала тень на лицо, оставляя для всех лишь линию губ и острый подбородок. И длинной бамбуковой палкой. Палкой она поправляла солдатам хватку, указывала ошибки, но чаще всего, когда кто-то отрабатывал связку, просто опиралась на неё подбородком и смотрела. И под этим взглядом солдаты выкладывались так, как не выкладывались ни с одним офицером за всю службу.
С офицером Чжоу у неё сложилось отдельное понимание — без слов, на уровне движений. Принц видел это и, сам себе не желая признаваться, не сводил с них глаз.
С солдатами Ли Сиань была сдержанна: поправить палкой, кивнуть, похлопать по мужски— но постоянных касаний избегала. С Чжоу всё было иначе. Она спокойно дотрагивалась до его рук, разворачивая корпус, поправляла локоть. Если нужно было показать стойку, она двигала его ногу своей — коротким, точным движением. В поединках они смотрелись как одно целое: нападали, уходили, подсекали — отточенно, легко, словно танцевали.
Разумом принц понимал: Чжоу — её первый помощник, толковый офицер. Они работают в паре, «в четыре глаза», как говорят стратеги, — вдвое больше видят, вдвое быстрее реагируют. Это на пользу делу, на пользу солдатам.
Но когда он видел, как её ладонь касается его запястья, или как она, проходя мимо, что-то тихо говорит ему, и Чжоу согласно кивает — принц хмурился. Сам того не замечая, он сводил брови к переносице, и пальцы его начинали выстукивать по подоконнику нервный, нестройный ритм.
То, что он хмурится не от гнева на плохую тренировку, а от чего-то иного, он понял бы, если б остановился и спросил себя честно. Но он не спрашивал. И потому хмурился дальше.
Глава 28 О том, что ближе тот, кто дальше, и дальше тот, кто рядом
Утро выдалось ясным, но ничем не примечательным. Принц вышел на балкон с чашкой чая, намереваясь подышать свежим воздухом до начала тренировок, — и замер.
Внизу, на плацу, офицер Чжоу завязывал кожаные защитные повязки на запястьях Ли Сиань.
Они стояли слишком близко. Неприлично близко. Чжоу склонил голову, сосредоточенно работая пальцами, а она смотрела куда-то в сторону, но не отстранялась. Между ними не было и половины шага. И, кажется, её это нисколько не смущало.
Принц медленно отпил чай. Чай был горячим, но он этого не почувствовал.
Когда Чжоу подал ей защиту для голеней, она присела, отбросив полы длинного платья, ловко закрепила их на ногах. Выпрямилась, отряхнула одежду и… улыбнулась.
Улыбнулась? Принц моргнул. Он видел её улыбку второй раз в жизни. Первый — когда она приставила нож к глазу генерала До. Та улыбка была хищной, опасной. Эта — другой. Тёплой. Почти нежной.