Лицо его изменилось.
— У нас гости. — Голос стал сухим. — Нам пора возвращаться.
— Кто?
— Моя старшая наложница. Ван Мэй.
Она медленно поднялась.
— Ты не рад?
— Нет, — отрезал он. Поднял сумку, закинул на плечо. — Я вообще не представляю, откуда она узнала об этом месте.
Глава 115 О том, как туман над озером не может скрыть кипящий котел
Двор кишел людьми и лошадьми. У ворот стояла большая яркая карета, слуги выгружали сундуки, корзины, тюки с одеждой. Чжу Ди сразу окружили люди из охраны и заговорили о чём-то, не терпящем отлагательств. Ли Сиань осталась стоять в сторонке, никому не нужная и никем не замеченная.
Она смотрела, как из толпы служанок вышла женщина — красивая, статная, в платье невероятного цвета, со сложной причёской, сверкающей украшениями так, что глазам было больно.
«Ещё одна курица. Только поопытнее», — пронеслось в голове. — «Она ещё ничего тебе не сделала. Почему сразу курица?» —пронеслась вторая мысль потише.
Она опустила глаза и усмехнулась своим мыслям. А когда подняла — их взгляды встретились. Первая жена принца, будущая императрица, смотрела на неё надменно и внимательно. Ли Сиань выдержала взгляд — холодно, равнодушно, но про себя уже подсчитывала ущерб. Мужское платье. Без украшений, без макияжа. Волосы скручены кое-как, и только шпилька — подарок принца. А мог ведь и лист папоротника в волосах застрять после их прогулки в лесу. Или целый куст.
«Такие пугала хорошо в огород ставить, ворон пугать», — подумала она с досадой и одёрнула рукав.
Она перевела взгляд на принца. Их глаза пересеклись — всего на миг. А потом она развернулась и решительно пошла со двора, вдруг ясно осознав: она не хочет видеть, как эта роскошная женщина вешается ему на шею, а он её обнимает, приветствуя.
— Пригляди за госпожой Ли, — приказал принц одному из своих людей и двинулся навстречу супруге.
Ноги сами принесли Сиань к озеру. Она выбрала место за камнями, где со двора ее не было видно, и села прямо на холодную землю. На душе было неспокойно. Когда они возвращались с прогулки, почти не разговаривая друг с другом, она уже чувствовала это волнение в груди и понимала, с чем оно связано.
«Ей не всё равно. Ей больно».
К нему приехала женщина — та самая, от которой у него сын. «Я не имею права мешать им. Даже думать о них не имею права». Он не обычный мужчина, которому позволена только одна. Сто десять. Сто десять женщин. Она повторила эту цифру про себя, и стало ещё горше.
«Ему всё-таки удалось. Добрался до моего сердца». Она осознала это с раздражением — почти злостью на саму себя. Все эти дурацкие поездки, ужины, ночёвки, подарки, забота — всё вело сюда. И сейчас он будет целовать свою жену. Так же, как целовал её. И ещё много чего будет с ней делать — того, что она ему всё это время не позволяла.