Она увидела, как расширились его глаза. Как дрогнули ресницы. Как он замер, переваривая услышанное.
Она не стала ждать, пока он что-то скажет. Развернулась и пошла к шкуре у огня. Легла, свернулась калачиком, натянула одеяло до самого носа.
За спиной было тихо. Очень тихо. Потом она услышала, как он выдохнул — длинно, прерывисто, будто держал этот выдох целую вечность. Потом — шаги. Он прошел к постели. Лег.
В доме снова стало тихо. Только дождь за окном. Только потрескивание углей. Только два сердца, бьющихся в унисон в темноте — одно на кровати, другое на полу у камина. Слишком близко, чтобы не слышать. Слишком далеко, чтобы коснуться.
Глава 84 Глава, в которой ворота открыты, а ноги не идут
Чжу Ди услышал это сквозь сон — тихий, осторожный скрип дверных петель. Звук был едва уловимый, как вздох, но его хватило, чтобы вырвать его из зыбкого предутреннего забытья. Сон слетел мгновенно, будто его и не было. Он открыл глаза и уставился в темный потолок, еще не понимая, что именно его разбудило, но уже чувствуя внутри, под ребрами, холодный, неприятный укол.
Она вышла.
Мысль была непрошеной и липкой, как осенняя паутина. Он сел на постели, прислушиваясь. Тишина. Только далекий, монотонный шум ветра в кронах деревьев да редкие капли с карниза.
Во дворе и у дома ее некому было остановить. Ни стражи, ни слуг, никого — только он, его конь и она. И если она решит уйти сейчас, на рассвете, когда горы еще тонут в сизой, влажной дымке, кто ее удержит?
Он откинул одеяло и сел, опустив босые ноги на холодный пол. Сердце стучало ровно, но где-то глубоко, под этой ровностью, зрела тревога — тугая, как тетива перед выстрелом.
Ли Сиань спросонья управилась со своими утренними делами быстро, почти механически. Холодная вода из рукомойника обожгла лицо, смывая остатки сна. Она вышла во двор и сразу поежилась — горный воздух, еще не прогретый солнцем, пробирал до костей. День обещал быть погожим: небо над головой уже светлело, обещая скорое тепло, но сырость, поднимающаяся от мокрой земли, забиралась под одежду, липла к коже.
Она взглянула на кромку леса за территорией двора — и вдруг остановилась.
Принц еще спал. По крайней мере, из дома не доносилось ни звука. Охраны вокруг не было. Лошадь стояла в сарае, но до сарая еще нужно дойти, и конь, конечно, зашумит. А так — никто не видит. Никто не слышит. Она спокойно, прямо сейчас, может просто… уйти.
Ноги сами сделали шаг. Потом еще один. И еще.
Куда я пойду?
Мозг, привыкший к расчетам и тактике, включился сам собой, против воли. Влево — туда, где они гуляли и где она подстрелила оленя, которого он упрямо зовет зайцем. Там только лес, густой, незнакомый, уходящий в горы. В первую же ночь она замерзнет. Одна, без огня, без теплой одежды, без еды. Глупо. Смертельно глупо.