— А у него не получится! — радостно подхватил младший принц, которому идея про «недостатки» явно пришлась по душе. — Потому что у него четыре непреодолимых недостатка!
— Да, — кивнула девушка, — а для офицера Чжоу у принца только один недостаток — то, что он мужчина. Но, судя по всему, для самого принца Ди у офицера Чжоу недостатков нет. Он самый симпатичный офицер в гарнизоне.
— Даже так? — искренне удивился принц Фэн и перевел изучающий взгляд на офицера Чжоу.
— Мы решили, что вы идеальная пара, — торжественно доложила Ли Сиань, обращаясь к наследному принцу и офицеру.
— Надо еще их гороскоп рассчитать, — задумчиво добавил принц Фэн, потирая подбородок.
— И благоприятную дату для свадьбы, — поддакнула девушка.
Принц Ди смотрел на бледнеющего офицера Чжоу и благодушно улыбался — той самой улыбкой, от которой у подчиненных холодело в животе.
Вечер покатился дальше, наполненный смехом и нелепыми обсуждениями свадебного наряда для офицера Чжоу. Они спорили о цвете шелка, о том, какие дары приличествует преподнести жениху-мужчине, и о прочих глупостях, от которых у самого офицера дергался глаз.
А Ли Сиань сидела, улыбалась, шутила и думала о своем. Смех звенел в павильоне, легкий, как весенние облака, в честь которых он был назван. Но внутри у нее все сжималось от холодного, трезвого осознания: ей самой, похоже, уже не избежать свадьбы. Потому что за ее судьбу взялся не просто мужчина, не просто принц — сам император. А против воли Сына Неба не идут даже такие, как она.
Она поймала на себе короткий взгляд принца Ди. Он улыбался, слушая очередную нелепицу от брата, но глаза его смотрели на нее — внимательно, цепко, с той собственнической теплотой, от которой у нее всегда перехватывало дыхание. И она вдруг поняла: он знает. Знает, о чем она сейчас думает. И ждет.
«Четыре недостатка, — мелькнуло у нее в голове. — И одно неизбежное будущее».
Глава 94 Глава о том, как тигр загнал лань в угол, но забыл, что у нее тоже есть клыки
Прошла еще неделя. Ли Сиань продолжала тренировки, а принц все так же время от времени появлялся на краю плаца — молчаливой тенью, от которой веяло одновременно теплом и угрозой. Дни текли размеренно, но в воздухе висело невысказанное. Приближался момент, когда он должен был сказать ей о зимней поездке в усадьбу, и с каждым днем эта мысль давила на него все тяжелее.
«Вот я и дожил, — думал он, глядя, как она ловко уворачивается от учебного удара. — Боюсь заговорить с ней. Я, который не боялся ни стрел, ни яда, ни гнева отца. Боюсь услышать ее „нет“». Перед глазами снова всплыла та записка из тюрьмы:«Если он осмелится» . Тогда он осмелился. И теперь платил за это — медленно, день за днем, теряя себя в ее серых глазах.