— Упрямство — достоинство ослов! — приговаривала госпожа Чэнь, наказывая девочку тонкой розгой сначала за непослушание, а потом и просто срывая на ней зло за равнодушие мужа.
Часто стоило старым следам зажить, как появлялись новые. Бу Джо все терпела, зная: даже если пожалуется отцу, он встанет на сторону жены. Все эти годы ему было невыносимо смотреть на дочь — живые глаза его погибшей любимой жены. Он надеялся, что она поскорее выйдет замуж и покинет его дом.
Перспектива выйти за равнодушного мужа, умереть в родах или полюбить так же отчаянно, как отец, а потом остаться с разбитым сердцем, пугала Бу Джо куда больше любого поединка. Из мужчин она любила только холодного отца и бесстрашного старшего брата — как умело ее маленькое, разочарованное сердце. Остальных она считала недалекими созданиями, думающими лишь о женщинах, и которых природа в компенсацию одарила одной лишь силой.
Она не понимала свою старшую сестру, всегда мечтавшую о замужестве. Вопреки предпочтениям дочери, отец выдал ее за овдовевшего друга, который был старше невесты более чем на двадцать лет. Но даже это не омрачило радости сестры.
Для Бу Джо же в том дне не было ни капли света. Из дома уезжал единственный родной человек, которому она была не безразлична. Этот день она запомнила как самый печальный в своей и без того безрадостной жизни.
Глава 4 Узница вышивки и этикета
Когда Бу Джо исполнилось восемнадцать, в их дом неожиданно прибыла тетя, сестра её покойной матери, госпожа Е. Она проделала долгий путь из далеких степей, движимая смутным предчувствием и желанием повидать детей сестры.
Она застала лишь младшую дочь — худую, как тростинка, девушку с огромными серыми глазами, точь-в-точь как у её матери, но с таким усталым и отрешенным взглядом, что сердце госпожи Е сжалось. Старшая дочь покойной сестры на тот момент уже выпорхнула замуж, а сын пал в бою два года назад.
Увидев, в каком состоянии находится племянница, тетя упросила зятя отпустить Бу Джо с ней хотя бы на полгода, «чтобы привести её в божеский вид». Отец с готовностью согласился — он и рад был бы, чтобы дочь не возвращалась вовсе, но не посмел признаться в этом даже себе.
Жизнь у тети оказалась для Бу Джо испытанием совсем иного рода. Каждый день начинался с пытки изяществом: её облачали в шелка, усаживали за вышивку, учили накладывать румяна и двигаться так, чтобы ни одно движение не нарушало гармонии. Степенный шаг, плавный жест при подаче чая, мягкий, словно журчание ручья, голос — всё это было частью дворцового этикета, который госпожа Е, женщина, проведшая юность во дворце, считала своим долгом передать племяннице.