— Нет. — Она задумалась, глядя куда-то в сторону. — Ну, хорошо, скажем так. Вы… как большой кот. Кажетесь мягким, даже ленивым, особенно когда жарко. Но когти остры и всегда наготове. Вы лишь научились их контролировать. До поры.
Принц удивлённо посмотрел на неё. В этом сравнении было больше правды, чем хотелось бы признать.
— Обсудим сегодня чертежи? — сменила она тему, достав свиток.
— Ты не устала? — он вдруг заметил тени под её глазами, бледность, которая проступала сквозь загар. — Честно говоря, я измотан. Эта жара… голова не соображает. Обсудим в другой раз.
— Как прикажете. Могу я идти?
— Нет, подожди. — Он поднялся. — Я провожу тебя.
— Не стоит…
— Я всё равно иду во дворец мимо твоего павильона.
Она не стала больше спорить. Они вышли, и ночной воздух, наконец, тронул кожу лёгким ветерком. Где-то в траве стрекотали цикады — монотонно, усыпляюще.
Шли молча. И в этом молчании было что-то большее, чем просто усталость. Но что именно, никто из них еще не знал.
Глава 26 Притча о ветчине и о том, что даровано сегодня
Заперев дверь кабинета, принц и Ли Сиань ступили в вечер. Пустынный плац, ещё хранящий дневной жар, сменился тенистой аллеей, ведущей ко дворцу мимо павильона «Лёгких весенних облаков», куда в итоге принц решил поселить своего необычного мастера.
Павильон распологался недалеко от дворца, на пути его ежедневного следования в гарнизон. Двор с домом для хозяина и пристройкой для прислуги, с прудом и раскидистым клёном посередине долго пустовал, и привести его в порядок заняло время. Себе он объяснил это решение просто: раз дал слово защищать её, пусть будет поближе.
Они шли молча, и это молчание не было тягостным — скорее, наполненным. Шелест листвы под ветром звучал как шёлк, скользящий по шёлку.
— Когда я прогуливаюсь с другими девушками, — голос принца нарушил тишину мягко, словно он боялся спугнуть вечер, — они обычно рассказывают о пустяках, смеются. Заполняют пустоту словами.
— Мы не прогуливаемся, ваше высочество, — Ли Сиань слегка вздохнула, поправляя перевязь меча. — Мы возвращаемся домой. Это разные вещи. И я не сильна в беседах.
— А ведь ты ему приглянулась… господину Вану. А я вообще не помню, чтобы кому-то из девушек удавалось затронуть хоть одну струну его души.
Ли Сиань поморщилась, как от кислого:
— Умоляю, только не об этом.
— Ли Сиань, — он остановился на мгновение, заставляя её замедлить шаг, — ты ведь не всю жизнь будешь тренировать солдат и жить в гарнизоне. Когда-нибудь ты захочешь иной, спокойной доли. Это естественно.
— Моя тётушка тоже постоянно это твердила, — в уголках её губ мелькнула тень улыбки, быстро погасшая. — Но моя нынешняя жизнь почти идеальна и вполне спокойна. А что грядёт, никто не знает — туман. У нас на родине говорят так:вчера — лишь разбитая табличка с письменами, завтра — неисписанный свиток, и только сегодня — тушь на кончике кисти . Гадать о будущем — значит разбавлять водой драгоценные чернила настоящего.