— Значит, ты живёшь одним днём?
— А сколькими днями мне стоит жить? — её голос прозвучал ровно, даже отстранённо, но принц, идущий чуть впереди и сбоку, уловил в этом спокойствии звенящую струну. — Если в одно утро я лишилась отца, дома и целого мира, который считала своим?
— Должно быть… это было нелегко.
— Было, — она ненадолго замолчала, глядя, как дорожка уходит под ноги. — Знаете, что помогло мне пережить все эти потери? Один маленький кусочек ветчины.
Принц удивлённо вскинул бровь:
— Ветчина?
— У нас есть поговорка:из любой свинской истории нужно суметь вырезать свой кусок ветчины . Найти хоть что-то доброе, ради чего стоит улыбнуться, даже когда мир рухнул. Это не даёт утонуть в унынии.
— И каков же был твой «кусок ветчины»? В тот день, когда ты всё потеряла?
— Я… — она запнулась, впервые за весь вечер выдав искреннее замешательство. Взгляд скользнул по верхушкам клёнов. — Я бы не хотела говорить об этом. Слишком личное.
— Сорвалась твоя свадьба? — вдруг спросил принц. Спокойно, но в тишине аллеи его вопрос прозвучал как удар гонга.
Ли Сиань вздрогнула, словно он коснулся рукой открытой раны. Она резко повернула голову, вглядываясь в его лицо, пытаясь понять, откуда он знает.
— Тогда всё бы встало на свои места. — Принц говорил мягко, но настойчиво, словно распутывая узел. — И то, что ты тщательно скрываешь своё происхождение. И твоя настороженность… нерасположенность к мужскому полу. Жених был настолько плох?
— Чудовищен, — выдохнула она едва слышно, отводя взгляд в темноту.
Этим одним словом она показала всё: и боль, и унижение, и ту пропасть, из которой ей удалось выбраться с помощью этого маленького кусочка ветчины.
Глава 27 О пользе опозданий и вреде наблюдений
На следующее утро, едва рассвет окрасил края черепицы на крыше гарнизона, принц собрал офицеров. Решение созрело ночью, как плод, который должен упасть.
— Отныне, — голос его был ровен, но не терпел возражений, — на все расспросы о новой наставнице отвечать одно: девушка из дружественного царства Ши-Тэ. Имени её рода не называть. Кто проявит лишнее любопытство — направлять ко мне. Это приказ.
Офицеры переглянулись, но промолчали. В столице свои ветры, и не каждому дано угадать их направление.
В гарнизон пришли летние дни — густые, тягучие, наполненные звоном цикад и лязгом оружия.
Ли Сиань быстро вошла в ритм. На рассвете, пока воздух ещё чист и прохладен, она гоняла солдат. После полудня, когда само солнце, казалось, плавилось в зените, — обучала офицеров тонкостям боя накоротке.
Принц всё чаще ловил себя на том, что дела зовут его на веранду, выходящую во внутренний двор. Он находил тысячу причин выйти: проверить караулы, подышать, просто размять ноги. Но глаза его, помимо воли, выхватывали из пыльной суеты одну фигуру — лёгкую, резкую, неженскую в своей точности.