В коридоре её ждала Ли Сиань. Смотрела вопросительно, с тревогой.
— Всё хорошо, — ровно сказала Бу Джо. — Идём.
Она шла по знакомым коридорам, и каждый шаг отдавался в груди глухой, тягучей болью. Снова одна. Снова в стоячей воде его равнодушия, из которой нет выхода. И даже тот дурацкий случай на постоялом дворе, её маленькая победа — всё это не имело значения. Потому что единственный человек, чьё одобрение ей было нужно, снова отвернулся.
«Будь ты замужем…»
Она усмехнулась про себя. Горько, безрадостно. Выходит, замужество — это единственный способ стать для него настоящей? Перестать быть тенью, стать просто женщиной, у которой есть муж, дети, хозяйство?
Но она не хотела замуж. Не хотела детей. Не хотела превращаться в ту, чья смерть сломала отца. Она хотела только одного: чтобы он однажды посмотрел на неё и увидел не её мать, а её. Бу Джо. Живую, дышащую, способную защитить себя и не нуждающуюся в чужой защите.
Видимо, этого желания было слишком много.
— Госпожа, — осторожно спросила Ли Сиань, когда они вошли в её комнату. — Вы будете ужинать?
— Нет. Спать хочу.
Она легла, отвернулась к стене и закрыла глаза. Ли Сиань тихо присела в углу, на своё обычное место, готовая ждать столько, сколько понадобится.
А Бу Джо лежала и смотрела в темноту. И в этой темноте медленно таяла последняя надежда на то, что ее отец когда-нибудь станет отцом.
Глава 6 Старший чиновник Ци
Спустя две недели после возвращения Бу Джо домой, старший чиновник Ци нанес визит военному министру Бу. Все это время чиновник трясся от страха, ожидая кары за ночной инцидент на постоялом дворе. Но возмездия не последовало.
И тогда страх в его душе сменился яростью и коварным замыслом. Он решил сам явиться к министру и испросить руки его дочери. В браке она стала бы его собственностью, лишенной покровительства рода, и он получил бы законное право отомстить ей за свой унизительный позор.
Министр принял его в кабинете. Чиновник Ци, подобострастно склонив голову, принялся рассыпаться в комплиментах о красоте и изяществе юной Бу Джо.
— В ту злополучную ночь мой рассудок помутился, и я, окаянный, по ошибке потревожил сон вашей дочери, — лицемерно вздыхал он. — Не смею просить прощения, но образ юной госпожи не дает мне покоя. Соблаговолите отдать ее за меня замуж, дабы я имел возможность всю жизнь заглаживать свою вину перед нею и перед Вами.
Военный министр, всегда ставивший слово мужчины выше слов женщины, благосклонно кивнул. Он велел позвать дочь.
Когда Бу Джо вошла и совершила положенный поклон, отец заявил без предисловий: