Принц поднялся легко, несмотря на ночь в неудобном кресле. Подхватил ее, словно пушинку. Она была невесомой, и от этой невесомости у него снова защемило под ложечкой. Он нес ее по коридору, залитому утренним солнцем, и пылинки плясали в этих лучах, как золотая пудра.
У дверей уборной она решительно отогнала его взмахом здоровой руки. Справившись с делами и переведя дух, она выглянула в коридор — пусто. Мир покачнулся, стоило сделать пару шагов. Стена поплыла, и Ли Сиань прижалась к прохладной штукатурке плечом, зажмурившись.
В этот миг молодой санитар, простодушный парень с руками-лопатами, увидел бледную девушку, сползающую по стене. Недолго думая, он подхватил ее на руки — бережно, но крепко, как подхватывают упавший с телеги мешок с зерном.
— Поставь меня! Я сама! — возмутилась Ли Сиань, но сил на борьбу не было.
Вскоре за поворотом показались двое: господин Джинг-Ду, что-то втолковывающий наследному принцу. Принц поднял глаза, увидел процессию, и лицо его, только что бывшее устало-спокойным, окаменело. Ли Сиань, заметив это, состроила гримасу мученицы: дескать, я тут жертва обстоятельств, не бей гонца.
Принц извинился перед лекарем коротким кивком и направился к ним. Шаги его были быстры, но легки — так ходит охотник в высокой траве. Подойдя, он не отнял девушку сразу. Он посмотрел на санитара взглядом, от которого у парня подогнулись колени, и произнес вежливо, но с металлом в голосе, от которого даже воздух в коридоре стал холоднее:
— Благодарю за службу. Но у этой девушки уже есть конь, к которому она привыкла. Чужого седока он может сбросить в пропасть.
Санитар, узнав принца, судорожно сглотнул и едва не выронил свою ношу. Он залепетал извинения и торопливо опустил Ли Сиань на пол, словно она стала вдруг горячей головешкой. Чжу Ди перехватил ее в падении, прижав к груди.
— Я лишь на мгновение отлучился, — заворчал он, шагая обратно в палату, и ворчание это гулко отдавалось в его груди, щекоча ухо девушки. — А тебя уже куда-то тащит какой-то мужчина.
— Во-первых, не куда-то, а назад в палату, — поправила Ли Сиань, улыбаясь в ткань его ханьфу. — Во-вторых, не тащит, абережно несет , ибо я предмет хрупкий. И в-третьих, он не «какой-то мужчина», а санитар. Это его работа — носить больных и немощных.
— А еще этот мужчина не военный. Не принц. Разбирается в медицине и получает хорошее жалованье, — перечислял Чжу Ди, укладывая ее на ложе с такой осторожностью, словно она была сделана из тончайшего фарфора династии Тан. — А кое-кто без приключений не может прожить и дня, поэтому его знания медицины как нельзя кстати.