Разбойники. Они обещали принцу позволить ему уйти живым, если он отдаст деньги и лошадь.Нашли, что ему предложить , — подумала она, и губы ее тронула невольная усмешка.Да он даже медяк просто так не отдаст, а уж своего коня — тем более.
Переговоры лопнули, как натянутая струна. Зазвенела сталь. И начался танец.
Она смотрела, затаив дыхание. Чжу Ди двигался так, как двигаются только те, для кого бой — не ремесло, а продолжение дыхания. Он быстро разобрался с теми, кто стоял ближе всех, — движения его были скупы, точны и смертоносны. Осталось лишь несколько человек по краю поляны. За ними она и наблюдала — внимательно, не упуская ни одной детали.
И вдруг один из разбойников, тот, что держался в тени, достал что-то из-за пояса. Что-то, блеснувшее при свете дня острым, хищным лезвием. Он прицелился. В спину принца. В его открытую, ничем не защищенную спину.
Мысли остановились. Дальше ее повело сердце.
Она вскочила из кустов во весь рост — резко, яростно, не думая о том, что делает. Краем глаза заметила, как другой разбойник справа уже занес руку, чтобы метнуть ответный клинок в нее. Но в ее сердце сомнений не было. Оно билось ровно, гулко, как боевой барабан, и отсчитывало последние мгновения перед броском.
Ее рука взлетела. Твердо. Уверенно. Тяжелый нож принца покинул ладонь, рассекая воздух с тихим, почти нежным свистом.
Удар пришелся точно. С глухим треском разрывающихся тканей лезвие глубоко вошло в грудь бандита — туда, где под ребрами бьется самое уязвимое. Он захрипел, выгнулся и осел на землю, так и не успев завершить замах.
Но следующий миг растянулся в вечность.
Что-то острое и жгучее впилось ей в плечо — с такой силой, что все тело развернуло, как тряпичную куклу. Небо, земля, багряные листья клена — все смешалось в ослепительном, оглушающем вихре. Она даже не успела понять, что произошло, прежде чем рухнула на спину в высокую, влажную траву. Трава сомкнулась над ней, пахнущая землей и осенью, и на какое-то мгновение мир исчез.
Чжу Ди видел все. Как в замедленном сне, где каждое движение растянуто, искажено, наполнено ужасом.
Он видел, как она выскочила из кустов — его непослушная, его отважная, его невозможная девчонка. Видел, как ее нож, его нож, нашел свою цель. И видел — в тот же самый миг, в то же самое бесконечное мгновение, — как что-то блеснуло в воздухе с другой стороны и вонзилось в ее тонкое тело, отбрасывая его назад, в заросли, прочь от него.
В его сознании на секунду воцарилась абсолютная, оглушающая пустота. Такая пустота, в которой нет ни мыслей, ни звуков, ни времени. А затем ее заполнила волна. Ледяная, всепоглощающая волна ужаса, от которой перехватило дыхание и остановилось сердце.