Уборная находилась на этом же этаже, только в конце коридора. На кафельной стене кто-то черным маркером написал «ММ» и заключил в сердечко со стрелой. Я почему-то сразу подумала про Морозова. Наверняка Сорокино творчество.
Я помыла руки, вытерла их собственным носовым платком — в этой школе даже бумажных полотенец не имелось.
Затем вышла из уборной и сразу напоролась на немигающий взгляд Морозова. Он стоял напротив двери и подпирал стенку, сунув руки в карманы брюк.
Наверное, тоже вышел следом за мной. А теперь вот поджидал. Но зачем? Что ему еще от меня надо?
Замешкалась я лишь на несколько секунд и то от неожиданности. Но быстро вспомнила, что он для меня больше не существует, и устремилась прочь. Но не тут-то было — Морозов отлепился от стены и два шага меня догнал.
— Подожди, сказать хочу…
Я и не подумала останавливаться. Наоборот, прибавила шагу. В такт сердцу, которое тут же начало колотиться как безумное.
— Подожди, — не отставал он.
Да что ему от меня надо? Неважно. На его слова я демонстративно никак не отреагировала, продолжая идти вперед. Правда бездумно. Потому что зачем-то свернула на лестницу, хотя собиралась вернуться в кабинет физики. И там он меня схватил за локоть и развернул к себе.
— Да постой ты!
— Что тебе от меня надо? — прошипела я, выдернув руку.
— Ну, поговорить… — он хмурился, но не сердито, а как будто был в смятении или растерянности. Зато я была сердита или обижена. Или и то, и другое.
— Еще не всё тогда сказал?
— Не всё.
— Какая жалость, — съязвила я.
— Тогда… — он замялся, подбирая слова. — В общем, я погорячился. Я потом подумал…
Я хмыкнула, и взгляд его тотчас недобро полыхнул. Уже не так неуверенно, а даже, скорее, раздраженно Морозов добавил:
— Думаю, ты и правда хотела помочь Варьке. Я сделал неверные выводы тогда.
— И? Мне теперь расплакаться от счастья?
Морозов гневался всё сильнее, но пока сдерживал себя. Хотя видно, что уже с трудом. Желваками так и играл, когда сжимал челюсти. Ну а чего он хотел? Я там еле на ногах стояла, а он меня помоями облил, даже слушать не стал, а теперь буркнул, мол, погорячился он, и всё? Я должна радоваться? Нет уж, я ему не Сорока.
— Извини, — процедил он.
— Извиняю, — ответила я намеренно свысока. Я знаю, такое бесит.
— Теперь, надеюсь, всё сказал?
— Всё! — рявкнул он и стал быстро спускаться с лестницы. Но почти сразу развернулся и поднялся снова. Не поднялся, а взлетел через две ступени. Притиснул меня к стене, яростно сверкая глазами.
Честно, я слегка дрогнула внутри.
— Ну почему ты такая? — выпалил мне в лицо. — С тобой по-человечески вообще нельзя!