— Но этого не может быть, — с невозмутимым видом возразил ей Никита. — В тот день Ева была очень больна. Она даже с уроков отпросилась, потому что заболела. Кажется, тебе и скорую вызывали, да, Ева?
— Было такое, — подтвердила я.
— Тем же вечером мы с Борей Томашевским навестили Еву. И просидели у нее допоздна. Ее мама тоже там была, поила нас чаем. Так что Ева никак не могла в тот вечер орудовать на кладбище. Она ходила-то еле-еле. Варя, возможно, ее с кем-то путает?
Никита обратился к Сороке чуть ли не ласково:
— Варя, ты не могла ошибиться?
Сорока подняла на него затравленный взгляд.
— Никита, ты уверен? — уточнила директриса.
— Конечно. В любом случае, все это легко проверить. В скорой ведь остаются сведения о вызовах: когда, где, кто, в каком часу.
— Варвара, что на это скажешь?
— Наверное, я ошиблась, — пролепетала Сорока.
— Что-о?! — взвилась ее мать. — Ты же сказала, что это точно она!
Губы у Сороки растянулись и поползли вниз, будто она сейчас расплачется.
— Я не знаю…
— Что значит — не знаю?! — негодовала ее мать, выкатив глаза. — Ты же сказала…
— Да не знаю я! — всхлипнула Сорока. — Темно было! Мне показалось… я не уверена…
— Варя, это очень серьезное обвинение, — строго произнесла директриса. — Ты должна была убедиться, прежде чем кого-то обвинять.
— Я не знаю… — в третий раз повторила Сорока, шмыгнув носом. — Я была очень напугана. Мне показалось…
— Так это Ева или нет? — наседала директриса.
— Наверное, нет.
— Ева, а ты что скажешь? — обратилась она ко мне.
— Ну я уж точно никого ни на что не подбивала. Такие забавы меня не интересуют. Да и кого я могла подбить? Ну, кроме Никиты и Бори. Я же в этом городе никого не знаю и ни с кем не общаюсь, кроме них. — Я повернулась к Головину и, глядя ему прямо в глаза, с улыбкой добавила: — Но их я ни о чем подобном никогда не просила.
Головин еле заметно усмехнулся мне в ответ.
— Это так.
— Ну что же, Лидия Петровна, — сказала директриса. — Раз мы выяснили, что это была не Ева Габер, то вопрос исчерпан. Я думаю, вам нужно обратиться в полицию с заявлением. Пусть они ищут, кто это был. Жаль только, время упущено. Зря вы сразу туда не пошли. А Варваре стоит извиниться перед Евой за оговор.
Сорока опустила голову низко-низко и пробормотала:
— Извини.
— И впредь не разбрасывайся такими обвинениями! Имей в виду, в уголовном кодексе есть статья за клевету.
Мать Сороки недовольно поджала губы, схватила свою сумку и, ткнув дочь, мол, идем, вышла из кабинета.
Мы с Головиным тоже поднялись.
— Молодец Никита, что не остался в стороне, — похвалила его директриса.