— Разумно, но ты это сделала за спиной у нас. Мы ведь все как бы вместе. Одна компания. Но ты никому ничего не сказала и вызвала его тайком. Это называется… как бы так сказать, чтобы тебя не сильно обидеть… — процедил Никита.
— Даже так? А как тогда называется то, что ты тайком отправил туда Руслана с Пашей?
— Почему это тайком?
— Но я ведь об этом не знала. Ты тоже мне ничего не сказал. Значит, тайком. От меня. Ты отправил их у меня за спиной. Почему? Доверия нет? Но мы ведь, как ты говоришь, вместе, одна компания.
Удивительно, но я вдруг успокоилась, даже, можно сказать, осмелела. На интуитивном уровне почувствовала, что Головин сдувается. Он и правда слегка растерялся так, словно ему нечем крыть. Но ненадолго. Потом снова улыбнулся своей змеиной улыбкой.
— Ловко ты всё обставила, — в тоне его проскользнуло что-то похожее на восхищение.
— Это не ловкость, Никита, а логика. Если бы ты сказал мне, что Сороку из могилы вытащит Руслан, я бы, естественно, Морозову писать ничего не стала. Так что твоя претензия ко мне…
— Да какая претензия. Просто хотел прояснить момент. Как ты сказала? Сороку? Прикол, — хмыкнул он. — Ладно, проехали. Впредь буду иметь в виду. Как там, кстати, твоя мама?
Настроение у меня тотчас скатилось в минус.
— Работает на важной работе. Твоими стараниями, — буркнула я.
— А тебе это не нравится? — изобразил удивление Никита, хотя все он прекрасно понимал.
Я нашла в дебрях сумки номерок и поплелась к гардеробу. Головин увязался за мной.
— Я не знаю, зачем ты это сделал. Зачем пристроил к своему отцу.
— Ну как? Твоя мама сказала, что ей нужна непыльная работа. Я помог.
— А зачем? Вот лично тебе какой с этого толк?
— Потому что могу. Мы же одна компания, почему бы не помочь подруге?
Ну-ну. Я не настолько наивна, чтобы верить в бескорыстие Головина, но допытываться не стала — правду он все равно не скажет. Поэтому я снова повторила слова директрисы:
— Молодец Никита, что не остался в стороне.
И чтобы это не выглядело совсем уж как издёвка, постаралась улыбнуться ему по-настоящему. Будто я так веселюсь. Головин коротко рассмеялся, но в следующую секунду смех его резко оборвался. Потому что откуда не возьмись перед нами возник Морозов. Точнее, понятно, конечно, откуда — он вывернул с боковой лестницы, как раз когда мы проходили мимо. Но все произошло настолько быстро, что ни я, ни Головин не успели ничего сообразить.
Морозов налетел на Никиту, схватил его за грудки и грубо впечатал в стену.
— Слушай сюда, мразь. Что-то ты слишком заигрался. Пора тебя в чувство привести. Можем пойти за школу прямо сейчас, а можем встретиться вечером.