— Угу, — буркнул он.
— А я смотрю, вроде знакомое лицо. Вырос-то как, а! Как бабушка? Привет ей передавай…
Она бы, наверное, так просто не отстала, но ее Чапа, захлебываясь лаем, рвалась на улицу. Однако было еще кое-что. Пока эта тетка говорила с Морозовым, он незаметно нашел мои пальцы и сжал. Вроде такой пустячный жест, но такой говорящий…
— Ну вот теперь мне точно пора домой, — сказала я, когда соседка наконец ушла.
— Мне тоже, — ответил он, но не сдвинулся с места, глядя на меня так, словно сейчас опять поцелует.
— Тогда пока, — попятилась я.
— Пока, — повторил он на автомате, не отрывая от меня взгляда.
Я быстро поднялась по лестнице, открыла дверь своим ключом — тетя Нина с Ромкой уже спали, зашла в темную квартиру и прислушалась.
Наконец Морозов вышел из подъезда. Я подбежала к окну — он как раз шел к мопеду, надвинув на голову капюшон. А потом обернулся и посмотрел прямо на мое окно. На меня…
Не припомню, когда в последний раз утром я встала бодрой и жизнерадостной. Хотя уснула вчера далеко не сразу — разволновалась и долго ворочалась, проживая в мыслях заново весь этот замечательный вечер. Губы горели, щеки пылали, в груди пело и порхало. Думала, вообще не усну и буду всю субботу разбитой. Но нет, меня, наоборот, будто зарядили так, что энергия била ключом. Особенно после того, как от Морозова пришло сообщение.
Правда, он был еще лаконичнее, чем обычно — отправил мне один-единственный смайлик-улыбку. Хоть бы уж «доброе утро» написал или «привет». Впрочем, меня и от этого смайлика накрыло радостью, хоть танцуй. Сама себя не узнаю.
Я навела порядок в комнате, заставила и Ромку мало-мальски разгрести его бардак, сбегала в магазин за хлебом, помогла тете Нине с обедом.
— Ты точно Анькина дочь? — шутила она.
Я на миг вспомнила про мать и тут же отогнала эти мысли. Не хотела портить себе настроение.
— А я вот всегда хотела такую дочку, — призналась тетя Нина. — А у меня одни пацаны. Так что я очень счастлива, что у меня есть племянница. Жаль только, маленькой я тебя не видела…
От денег она, кстати, сначала отказывалась наотрез, но я ей все-таки отправила половину папочкиного перевода. В конце концов содержать она меня не обязана, хотя тетя Нина и пыталась внушить, что ей не в тягость, родная ведь кровь и все такое.
К вечеру запал у меня понемногу стих. Я все ждала, что Морозов к своему одинокому смайлику еще что-нибудь напишет, но, видать, для него это непосильная задача. А, может, просто занят человек. Он же работает. Мелькнула шальная мысль: не сходить ли в пиццерию?