А вот сама я только и думала, что о нас. Ну вот как нам быть?
А потом собралась и пошла к нему домой с таким чувством — пан или пропал. Волновалась, конечно, дико. Вдруг его бабка на меня накинется? Ну это еще полбеды. Переживу уж. А вот если ей на нервах станет плохо? Еще и Макса дома нет. Хотя я специально так и подгадала, чтобы поговорить с его бабушкой наедине.
Пять раз по пути чуть не развернулась обратно, но все-таки дошла и позвонила.
Она открыла дверь и в первый миг остолбенела. Явно не ожидала меня увидеть.
— Здравствуйте, — я протиснулась в прихожую, пока она была в ступоре, и затворила за собой дверь.
— Ты?! Да как ты посмела? — наконец прорезался у нее голос.
— Я поговорить с вами хочу.
— О чем мне с тобой разговаривать! — рычала она. — Ты, да ты…
— Прежде всего, я хочу перед вами извиниться, — не обращая внимания на ее клёкот, сказала я миролюбиво. — За тот случай в магазине. Я не должна была вам грубить. Обычно я так не делаю. И мне правда очень стыдно. Простите, пожалуйста.
Этого она тем более не ожидала. И теперь молча таращилась на меня.
— И еще хотела сказать про Максима.
Она тотчас нахохлилась, уже готовая снова разразиться руганью. Поэтому я поскорее выпалила:
— Я прекрасно вас понимаю. Я бы на вашем месте чувствовала то же самое. Но я не моя мать. Мы с ней совершенно разные. Я знаю, как она ужасно поступила. Знаю, что предала вашего сына, что оговорила другого парня, что сбежала… Я не знала об этом раньше, мне тетя рассказала. И я сама в ужасе. Мне очень стыдно за нее. Но я не виновата в ее поступках. Я же ничего такого не делала. И никогда бы так не поступила.
Бабушка Макса растерялась от моей пламенной речи, хлопала глазами и не находила, что ответить.
Переведя дух, я продолжила:
— Поверьте, я очень люблю Максима. А он меня. А еще Максим любит вас. Поэтому я никогда не стану просить его делать между нами выбор. Потому что это нечестно и жестоко. Только вот, если мы расстанемся, ему будет плохо. Очень плохо. И мне тоже…
Я вдруг и сама расчувствовалась и чуть не заплакала.
— Пожалуйста, дайте мне шанс, — смахнув слезинку, попросила я.
Она стояла передо мной, мяла в руках передник, вся какая-то нелепая и потерянная, что мне даже жалко ее стало.
— Максимушка, он же…
И тут за ее спиной, из-под двери ванной, поползла лужа.
— У вас там что-то течет.
Она оглянулась и всплеснула руками.
— Господи!
Поспешила в ванную, а там — настоящий потом. Она схватила тряпку. Кряхтя и причитая, стала ползать по полу. Я скинула кроссовки, сунула ноги в большие резиновые шлепанцы, наверное, Макса, и присоединилась к ней.