Потом Ева заинтересовалась полкой с книгами, и я подумал: как хорошо, что вытер там пыль.
А затем ба позвала нас за стол.
Я, конечно, здорово нервничал по поводу ба. Но она держалась нормально. Радушие изображать не стала, но и не ляпнула ничего такого. Только вот про мать Евы все-таки спросила под конец. Мол, нафига она сюда притащилась. Я сразу цыкнул на ба, типа, что за вопросы. Но Ева сказала мне с грустной улыбкой:
— Ничего страшного.
Затем посмотрела на ба и ответила:
— Отец выгнал ее из дома без денег. Податься ей было некуда, кроме как к родной сестре, о которой я даже не знала… Мама никогда не рассказывала о своем прошлом.
— Еще бы, — хмыкнула ба. — А сейчас-то она чем занимается?
— Я не знаю. Мы редко видимся. Она устроилась куда-то в мэрию, съехала от тети Нины, так что… — Ева пожала плечами.
— То есть ты осталась с теткой, а эта…
— Ба, хватит уже! — пресек я ее. А то ей только дай волю.
Тогда она переключилась на мою персону и давай рассказывать какие-то дурацкие случаи из детства, вгоняя меня в краску.
— Такой хитрюга в детстве был! Расколотит чашку, его спрашиваешь строго: «Кто это сделал?». А он свои черные круглые глазенки на меня вытаращит и с таким честным видом отвечает: «Это Максимка сделал. Он плохой, я уже его побил и выгнал». И кулачком трясет. Три годика ему было. А вот еще…
— Ба, ну заканчивай, — взмолился я.
— Ну почему же, — засмеялась Ева. — Мне, наоборот, очень интересно послушать.
— Видишь, — сказала ба. — Так что не затыкай мне рот. Конфеты страсть как любил. А я ему долго не давала. Но кто-то из соседей подсунул, и он распробовал. Давай их выпрашивать у меня. А я ему: «Максимушка, это гадость!». Пришли с ним в магазин, а он возле прилавка с конфетами встал и давай кричать: «Хочу гадость! Купи мне гадость!».
Ева снова засмеялась, а ба рада стараться. Еще потом альбом приволокла со старыми фотками. Ужас просто.
— Вот тут ему несколько дней всего. Видишь, какой крошечный, как птенчик. Фото мутное, потому что через стекло. Катюша на телефон сняла, потом распечатала. Максим тут в кувезе лежит. Он же сильно недоношенный у нас.
— Ба, ну прекрати уже!
— А что такого? Наоборот, есть чем гордиться. Килограмм всего весил, когда родился. А вон какой богатырь вырос.
После обеда я мыл тарелки, а Ева вытирала их полотенцем — сама вызвалась. И все время на меня поглядывала с улыбкой.
Мы еще немного посидели в моей комнате. Очень хотелось поцеловать ее, но она опасалась, что ба в любой момент зайдет.
Затем я проводил ее домой.
— Завтра в школу, — вздохнула Ева. — А там твоя Варя, Боря, Мутный, Головин…