— Рукавишникова! — строго окликнула ее физичка. — Ты куда понеслась, сломя голову? Сейчас уже звонок…
Но на урок Сорока так и не пришла.
Не знаю, как Макс, а я была довольна тем, какой фурор мы произвели в классе. Единственное — перед Борей Томашевским стало неловко.
Они с Русланом и Никитой Головиным зашли в класс перед самым звонком.
Головин полоснул меня острым как бритва взглядом и демонстративно потерял интерес. Видимо, оскорбился, что я променяла их расчудесную компанию на Морозова, который ему как кость в горле. Особенно после того, как Макс потрепал Никиту.
Руслан Булатов, увидев нас, не то хмыкнул громко, не то хохотнул и стал нашептывать что-то на ушко Веронике, которая поджала губы с брезгливым выражением.
А вот Боря, хоть и знал уже, что мы теперь с Максимом, сразу как-то сник. Поздоровался со мной кивком и опустил голову. И весь урок сидел как будто его тяжелым грузом придавило.
Сорока объявилась на последнем уроке. Уже без грамма косметики — видимо, где-то проревелась. Был английский, но сколько раз англичанка к ней ни обращалась, она ни разу не ответила ни на один вопрос. В итоге заработала двойку, упала на парту и расплакалась.
Англичанка ее пожалела. Видать, решила, что Сорока из-за двойки так убивается, и сказала, что даст шанс исправить.
После уроков она подкараулила Морозова у гардеробной.
— Макс, можно тебя на пару слов?
Макс тут же скис.
— Варь, а это не подождет? Мне Еву надо проводить и на работу мчаться…
Она снова приготовилась плакать. На глаза навернулись слезы, уголки губ поползли вниз.
Морозов обернулся ко мне с виноватым видом:
— Подождешь минуту? Я быстро.
Они отошли недалеко от гардеробной, а я, встав у самой двери, напрягла слух. Благо больше никого здесь не было, не считая старушки-гардеробщицы.
Да, подслушивать нехорошо, но мне надо было знать, что там еще придумала Сорока.
— Так, значит, это все правда? Ты теперь с ней? — с первых же нот начала она истерить, как будто и впрямь его жена.
— Ну да, мы с Евой вместе. Что ты хотела?
— Ты же говорил, что терпеть ее не можешь. Что она сука…
— Чего гонишь? — прикрикнул Морозов. — Когда это я такое говорил?
— Говорил! И она тоже про тебя всякие гадости собрала. Забыл уже нищеброда? Попрошайку? Пса? Забыл, как она радовалась и глумилась, когда тебя избили?
— Короче, Варька, тебя чего от меня надо?
— За что ты так со мной?! — воскликнула она горестно.
— В смысле — так? О чем ты вообще?
— А ты не понимаешь? Ты же говорил, что любого за меня порвешь, что всегда будешь рядом, а эта Габер тебе, говорил, не нравится…