Правда, сегодня он был уже одет иначе — в джинсах и черной футболке с принтом. На темных слегка растрепанных волосах блестела влага — на улице, видать, были. Там как раз дождь моросил. Курили, наверное. Или опять за шаурмой бегали.
Я тотчас внутренне напряглась. Это ж надо было мне так катастрофически повезти — оказаться в одном классе с этой гопотой.
— … я ему говорю, — продолжал свой какой-то неоконченный рассказ стриженный, обращаясь по большей части к капюшону. — Ты, сука, у меня сейчас сам это жрать будешь…
Гопники захохотали.
Никита Головин и его друзья-мажорчики переглянулись молча, но красноречиво. С таким лицом примерно какая-нибудь чопорная дама обходит по дуге пьяного и буйного бродягу. Типа противно, мерзко, фу, но связываться — себе дороже.
Ну а эти четверо на мажоров, вроде как, вообще внимания не обратили, но даже в воздухе чувствовалось, что между ними противостояние или вообще вражда. Наверняка на почве классового неравенства.
Зато подружка капюшона оживилась.
— Максим! Садись со мной, а? Физичка же обещала тест. Я сама не сделаю…
— Вон, Кроша тогда лучше позови, — он кивнул на тощего додика в очках и прошел мимо ее парты.
— Ну, Макс… — капризно протянула она.
— Варь, ты же знаешь, я всегда сижу один.
— Ну пожалуйста, только сейчас!
Он ей собирался что-то ответить, но тут увидел меня. Равнодушный взгляд темных глаз тотчас наполнился жгучей ненавистью.
Да что ему надо от меня? Вот его я даже не трогала.
Но, слава богу, ничего говорить он мне не стал. Выразил свой негатив мимикой и прошествовал вдоль прохода к последней парте.
Однако тут подал голос стриженный придурок:
— Оба-на! Пацаны, гляньте, кто тут у нас! Это же вчерашняя Бербери!
Все сразу же опять на меня уставились. Ну, хорошо, не все. Головин лишь холодно мазнул равнодушным взглядом и отвернулся, как и его друзья. Зато подруга Варя аж рот раскрыла. Да и другие девчонки тоже.
— Так ты что, Бербери, в нашу школу перевелась? Новенькая, значит? — непонятно чему радуясь, спросил он. Потом вообще подвалил к моей парте и уселся поверх столешницы, нависнув надо мной. — Слышь, а тебе кто позволил занять это место? Э! Ты разрешения спросила тут сидеть?
Вот и начался цирк, которого я так опасалась. Подперев щеку кулаком, я с деланно-скучающим видом смотрела на его кривляние и намеренно не отвечала ничего. Пусть поговорит сам с собой. Повыступает и отвалит.
— Ты че оглохла?
— Мутный, всё, завязывай, — раздалось за моей спиной. — Достал тарахтеть.
— Макс, да она… — начал было тот, но его заглушил звонок на урок.
И почти сразу в кабинет впорхнула молоденькая физичка.