Щуплая, невзрачная, сутулая, с жидкой косой какого-то невнятного мышиного цвета. Не поднимая глаз, она сосредоточенно разглядывала собственные руки.
Ну нет, с Чумой я сидеть определенно не стану. Хотя бы даже за одно только ее прозвище. Ну и вообще — хватит с меня униженных и угнетенных. Никогда их не любила и даже презирала, а после предательницы Сони у меня теперь стойкая аллергия на таких вот несчастных забитых овечек.
Я села за свободную предпоследнюю парту в среднем ряду.
— А ты к нам откуда перевелась? — спросила все та же, самая разговорчивая.
Я ее вспомнила. Это она вчера была в блестящей серебристой куртке. Подходила к черному капюшону, звала его куда-то. Подружка его, видимо. Она и сегодня выглядела нелепо с перламутровыми голубыми тенями и наклеенными вокруг глаз стразами. И в блузке с пайетками. Прямо новогодняя елка.
— Я из Москвы, — отрезала я, может, не слишком приветливо, но вспомнила вчерашнюю сцену у киоска, и настроение стало злым.
— Ого! Из Моксвы?
Они снова переглянулись, хотели еще что-то спросить, но тут в кабинет вошли четверо: три парня и девушка. И все в классе как будто сразу стали меньше, тише, незаметнее. Словно при них и рта открыть лишний раз не решались.
Ясно, местная элита пожаловала.
Одного из парней я узнала сразу же. Голубоглазого блондинчика с доски почета. Я даже имя его запомнила — Никита Головин.
Что ж, в реале он выглядел еще более холеным и высокомерным, чем на фото. Этакий пуп земли. Остальных в классе едва замечал. Да и со своей компанией держался не на равных, а как главный. Одному из парней бросил свысока:
— Завтра принесешь.
Тот угодливо ответил:
— Да, конечно.
На секунду мы встретились взглядом с этим Никитой, и у меня как будто холодок под кожей пробежал. Сама понимаю, что звучит как бред, но мне реально стало не по себе. Буквально на секунду. Потом он отвел глаза и занял первую парту у окна, прямо перед учительским столом.
Его дружки тоже выглядели мажористо — я сразу заценила и дорогие брендовые шмотки, и то, как небрежно и по-хозяйски они себя вели. Но все же эти двое были как-то попроще.
Один даже вполне симпатичный. С короткими вьющимися волосами и ямочками на щеках. Он тоже бросил на меня взгляд, но не холодный и оценивающий, а полный интереса, который он хотел бы скрыть, да не получилось. Сел он рядом с Головиным.
Третий парень, невысокий крепкий метис, устроился сразу за ними. А вот их подругу, которая подсела к нему, я уже разглядеть не успела.
Потому что в кабинет с шумом и смехом ввалилась еще одна компания. И это были те самые гопники, с которыми я вчера столкнулась у киоска с шаурмой: стриженный дегенерат, что цеплялся ко мне, долговязый и еще один без особых примет, которых веселила наша стычка. Ну и «черный капюшон».