Камон, что за паника, сама себя одернула я. Да, взгляд у него малость нервирует. Но он спас меня от ужасного унижения. Ничего плохого мне не сделал. И вообще, первый здесь проявил ко мне какое-то подобие дружелюбия. Было бы глупо и некрасиво с моей стороны воротить от него нос.
— Почему бы и нет? — улыбнулась я, загоняя подальше смутное неприятное чувство.
* * *
— Ты держись нас, и тогда никто тебя больше не тронет. Не посмеет, — сказал кудрявый Боря. — Даже косо не взглянет.
— Это факт, — поддержал Руслан.
— Плохо, что ты на английский пошла. Там самый сброд. Надо было на французский. С нами, — снова обратился ко мне Боря.
Он вообще с меня глаз не сводил. Впрочем, Головин тоже. Но смотрели они по-разному. Один — заинтересованно, второй — оценивающе.
Мы впятером сидели в пиццерии. Ели большую Пепперони и разговаривали. То есть говорил, в основном, Боря, иногда вставлял свои пять копеек Руслан, изредка — Вика. Никита же не проронил ни слова. Он молча наблюдал за мной и время от времени поглядывал по сторонам, словно кого-то еще высматривал.
Подумалось: может, ему кто-нибудь здесь нравится? Какая-нибудь официанточка? Я тоже осмотрела заведение, но не увидела ни одной девушки. Немногочисленных посетителей обслуживали только парни — официанты в ярко-оранжевых футболках и таких же бейсболках. За барной стойкой и на кассе тоже были молодые люди.
Иногда мы сталкивались взглядом с Головиным, и тогда возникало ощущение, что он пытается прочесть мои мысли и весьма успешно. Абсурд, конечно.
— Я бы ни за что из Москвы сюда не переехала, — изрекла Вика.
— Тебе что, здесь так плохо живется? — хмыкнул Никита.
— Скучно. Ты же знаешь, мне адски скучно.
— Да, что есть, то есть, — кивнул он.
— Здесь даже пойти особо некуда. Не считая «Биосферы». Представляешь, это единственный ночной клуб на весь город. Кстати, это вон, — Вика указала на Борю. — Евгения Олеговича клуб.
— Это мой отец, — скромно улыбнулся Боря.
— В общем, здесь абсолютно нечем заняться. Я бы с тоски с ума сошла, если бы эти не наши…
Она внезапно осеклась. Причем не просто замолкла, а как будто спохватилась, что чуть не сболтнула лишнего. И при этом взглянула на Никиту. Очень быстро и… испуганно? Или мне показалось? Потому что его лицо ничего особенного не выражало.
Из дальнейшего разговора я узнала, что отец Головина — мэр Верхнеюгорска. И ничуть этому не удивилась. Мать Вики тоже занимала какой-то важный пост.
Мы уже собирались уходить, как Головин снова обвел взглядом зал, а потом вдруг смахнул локтем стакан с недопитым соком. Причем нарочно, я точно видела. По полу со звоном разлетелись осколки.