Я его высматривала до самого звонка. Но видела только Калугина, изрядно побитого, и Мутовина, целого и невредимого. А Морозов так и не явился. Ни на первый урок, ни на все последующие.
Ну и ладно. И вообще — поделом ему. Я, конечно, человек не кровожадный и, в целом, против насилия, но такие как Морозов и его дружки по-другому не понимают. Пусть еще спасибо скажет, что я по просьбе Никиты не пошла с тетей Ниной писать на них заявление.
После уроков я решила навестить Ромку, а Боря Томашевский вызвался со мной. По своей инициативе купил ему полный пакет всякой всячины: бананов, мандаринов, яблок, сладостей. Уже в больнице на входе чудом уломал сначала суровую тетку-охранницу пропустить нас — свидания у них тут запрещены, а потом и медсестру подкупил обаянием и шоколадкой, чтобы та разрешила Ромке на минутку выйти к нам из отделения на лестничную площадку.
Этот несчастный дурачок от переизбытка чувств чуть в обморок не упал, когда Боря всучил ему пакет и, потрепав по плечу, сказал:
— Давай, герой, выздоравливай скорее. Никита с Русланом тебе привет передают. И это… больше к тебе никто не посмеет лезть. Но если вдруг что — сразу говори нам.
После больницы мы немного погуляли, потом зашли по пути в кафе.
— Сегодня пятница, — сказал Боря. — Ты обещала пойти с нами в клуб.
— Даже не знаю, — пожала я плечами.
Но в конце концов он меня уговорил. Если уж охранница в больнице поддалась его обаянию, то где уж мне устоять.
Мы договорились, что они вечером за мной заедут.
Дома застала мать в слезах. Они поругались с тетей Ниной. Та, взвинченная из-за Ромки, спустила на нее всех собак.
— Она нас выгоняет из дома! — театрально восклицала мать сквозь слезы. — Сестра называется!
— Когда это я вас выгоняла? — подслушала из кухни тетя Нина и фурией влетела в гостиную.
— А кто сказал, что терпеть нас у себя не станет?
— А ты как хотела? Сесть мне на шею и ножки свесить? Я тебе сказала идти искать работу!
Они переругивались до самого вечера. Потом мать сидела с маской — освежала лицо после пролитых слез.
А около семи за мной заехали Никита с Борей. Мать уже заранее выспросила, куда я собираюсь, но без особого интереса.
— Представляю, что здесь за клуб и какой там контингент, — фыркнула она. — Хотя я бы тоже куда угодно пошла бы, лишь бы не слушать Нинкины вопли.
А увидев из окна, на какой машине приехали парни, она тут же подобралась. У нее аж глаза загорелись.
— Ого! В этом болоте еще на таких машинах ездят! Он кто?
— Мой одноклассник. Никита Головин. А второй — Боря Томашевский. Кстати, этот клуб принадлежит его отцу.