— И я буду платить тебе жалованье, — продолжал он. — За тренировку солдат.
— Жалованье, — повторила она задумчиво. — А почему вы не можете меня просто отпустить? Сэкономите деньги.
— Потому что не хочу, чтобы ты уходила без гроша в кармане. Бедствовала, голодала, замерзала. — Он говорил ровно, деловито. — Я хочу дать тебе возможность заработать. А потом уйти и спокойно жить там, где захочешь. — Он усмехнулся. — А может быть, меня убьют в каком-нибудь сражении, и ты освободишься от меня ещё раньше. Но освободишься богатой женщиной.
— Вы будете платить мне большое жалованье? — она прищурилась. — Сто серебряных монет в неделю?
—Сколько? — он даже остановился.
— Вдруг вас очень скоро убьют. А я должна успеть стать богатой женщиной.
Принц расхохотался — громко, свободно, так, что эхо ударилось о скалы.
— Ты бессердечное, падкое до денег чудовище. Ты знаешь это?
— Знаю, — кивнула она серьёзно. — И давно про себя называю вас бородатой красавицей. Каждый раз, когда вы называете меня чудовищем.
— Мне лучше не спрашивать, находишь ли ты меня на самом деле красивым?
— Да, — она демонстративно окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, — не стоит, пожалуй. Но если вы пообещаете платить мне сто серебряных в неделю, я раз в семь дней буду говорить вам, что вы самый красивый мужчина на свете.
Чжу Ди опять рассмеялся.
Как же здорово он смеётся , — пронеслось у неё в голове.
Он смеётся как обычно , — мрачно поправил внутренний голос.
Принц посерьезнел.
— Если честно, я вообще не хочу, чтобы ты продолжала тренировать моих ребят. Это… небезопасно.
— Небезопасно? — она искренне удивилась. — Почему вы вдруг за них забеспокоились? Я вроде никого из них не покалечила. По крайней мере, не сильно. Они все у вас как один — целые и почти невредимые.
Он выразительно посмотрел на неё.
— Хорошо, — вздохнула она. — Я буду осторожна. Я всегда осторожна, но буду ещё осторожнее. И если со мной что-нибудь случится и я умру, вы сможете забрать себе всё моё серебро, которое я успею заработать и не успею потратить. Я укажу это в завещании. — Она протянула руку. — Так что? По рукам?
— Нет. Сто серебряных в неделю — это очень много. Ты тогда через две недели сбежишь. — Он скрестил руки на груди. — Я готов платить тебе пятьдесят серебряных в месяц.
— Пятьдесят вмесяц ? — она округлила глаза. — Да это грабёж среди бела дня!
— Я ровно столько же плачу своим наложницам. — Он улыбнулся уголком губ. — Это очень щедрое предложение.
— Что? — она даже привстала на носки от возмущения. — Щедрое? Ваши наложницы не тренируют ваших солдат! Дважды в день, между прочим! И… и вообще, за что они у вас получают эти пятьдесят серебряных?