— Я ещё не видела вас в деле, господин Ван, — ответила она ровно. — Чтобы серьёзно за него беспокоиться, нужно знать силу обоих. Вы меня неправильно поняли.
Он склонил голову набок, словно оценивая её ответ, и вдруг улыбнулся — той улыбкой, которая могла бы растопить лёд, если бы сердце Сиань было изо льда, но для него оно было из камня.
— Кстати, когда я выиграю этот бой, — сказал он негромко, но так, чтобы слышали все, — Его Высочеству придётся вас отпустить ко мне, госпожа Ли.
Сиань почувствовала, как внутри всё закипело. Она выпрямилась, посмотрела ему прямо в глаза — холодно, как смотрят на назойливого торговца, который пытается всучить бракованный товар.
— Я не собачка, чтобы меня отпускали, господин Ван. — Голос её звенел, как натянутая струна. — Попросите у Его Высочества что-то более реальное на случай, если вы выиграете. Например, его любимого коня. Или годовое жалованье.
Ван рассмеялся — но смех его вышел чуть натянутым. Принц же, до этого стоявший как каменное изваяние, чуть заметно расслабил плечи.
Мужчины вышли на середину площадки и встали друг напротив друга. Утреннее солнце только-только коснулось верхушек скал, и длинные тени тянулись по каменным плитам, переплетаясь, как их будущие схватки.
Мастер Ву подошёл к Сиань, встал рядом, сложив руки за спиной.
— За кого вы болеете, госпожа Ли? — спросил он вполголоса, не отрывая глаз от учеников.
— Я ни за кого не болею, — ответила она сдержанно, хотя внутри всё трепетало. — Я уверена, что Его Высочество победит.
— А если нет?
Она помолчала, обдумывая.
— Если он не победит, — сказала она наконец, — я его побью.
Мастер Ву усмехнулся в усы.
— Разумно.
Поединок начался.
И с первой же минуты Сиань поняла: Ван Лун не шутил. Он двигался быстро, пластично, как бамбук на ветру, и каждый его удар был наполнен неожиданной силой. Его стиль отличался от стиля Чжу Ди: более текучий, более хитрый, с обманными движениями и неожиданными уходами в сторону.
Принц, напротив, был прямолинейным, как удар меча. Мощь, напор, прессинг. Он наступал, теснил, заставлял противника отступать — но Ван ускользал, как вода сквозь пальцы.
Они кружили по площадке, поднимая пыль. Их дыхание становилось всё тяжелее, удары — всё более хлёсткими. Раз или два принцу удалось достать Вана — тот поморщился, потёр ушибленное плечо. Но и Ван не остался в долгу: его нога описала дугу, и принц едва успел подставить блок.
Сиань ловила себя на том, что задерживает дыхание. Пальцы её невольно сжимались в кулаки. Она следила за каждым движением принца — за тем, как он сжимает челюсть, как напрягаются мышцы на руках, как блестят его глаза в солнечном свете.