Она надела своё обычное мужское платье — то, в котором проводила тренировки, тёмно-синее, удобное, не стесняющее движений. Волосы наскоро заколола шпилькой, даже не глядя в зеркало. Много чести красоту наводить посреди ночи.
Если он решил устроить внеплановое совещание, пусть смотрит на меня такой, какая есть. Не принцесса.
Охрана принца провожала её до кабинета молча. На все вопросы — «что случилось? зачем? почему ночью?» — они отвечали каменными лицами и коротким «не знаем, госпожа». Это было подозрительно. И раздражало.
Когда дверь кабинета открылась, Ли Сиань ожидала увидеть принца одного — заваленного картами, с чашкой холодного чая и мрачным выражением лица.
Вместо этого она увидела стол, ломящийся от закусок. Тушёное мясо в глиняных плошках, маринованные овощи, рис с грибами, несколько видов солений — и, главное, кувшины с вином. Три кувшина. Два из них были уже наполовину пусты.
За столом сидели двое.
Его Высочество — с расстёгнутым воротом, с влажными глазами, с видом человека, который только что очень о чём-то спорил и очень в чём-то убеждал. И господин Ван — свежий, как огурчик, с хитрой улыбкой и янтарными глазами, которые смотрели на неё с такой откровенной нежностью, что ей захотелось спрятаться.
— О! Смотри! — радостно воскликнул Ван Лун, ткнув пальцем в сторону девушки. — А ты говорил, что она не придёт! Всё-таки она тебя слушается. — Он повернулся к ней, сияя. — Сянь, ты такая милая, когда сердишься. Мы тебя разбудили, наш сонный воробушек?
Сянь? — она мысленно закатила глаза. —Когда мы перешли на «ты» и на такие имена?
Ли Сиань промолчала. Она смотрела прямо перед собой и отчётливо поняла: мужчины скорее больше пили, чем ели. Воздух в кабинете был густым от запаха перегара и жареного мяса.
Было бы гораздо лучше, — подумала она, — если бы я всё-таки ослушалась и осталась в своей постели. Хотя эти двое могли бы и сами ко мне прийти. Скажем, через два-три кувшина вина.
— Проходи, Ли Сиань, угощайся! — господин Ван широким, щедрым жестом обвёл стол. — Выпьешь с нами?
Она выпрямилась, сложила руки на груди.
— Я не ем и не пью так поздно… с мужчинами. — Голос её был ледяным. — Вы явно перепутали… заведения, господин Ван.
— Мы с принцем о тебе весь вечер говорили, — признался Ван Лун, пропуская колкость мимо ушей. Он подался вперёд, опираясь локтями на стол, и в его глазах плясали смешинки. — Мы решили, что ты сама должна из нас двоих выбрать, с кем бы ты хотела остаться. Раз мы не можем сами этого решить.
Сиань потеряла дар речи.
Она стояла, открыв рот, и смотрела на них — на пьяного принца, который подпёр щёку рукой и смотрел на неё осоловелыми глазами, и на удивительным образом почти трезвого Вана, который улыбался так, будто предлагал ей выбрать конфету из двух одинаковых.