Она дёрнулась — бессмысленно, он держал крепко. Правой рукой он уже спускал халат с её плеча. Ткань поползла вниз, обнажая ключицу.
— Что ты делаешь? — прошептала она. Голос не слушался, горло сдавило.
Он не ответил. Смотрел на неё своими тёмными глазами, и она видела в них собственное отражение — крохотное, испуганное. Но саму её, по-настоящему, он, казалось, не видел. Взгляд был обращён внутрь, в какой-то лихорадочный сон, где они были вдвоём, но не здесь и не сейчас.
Страх пришёл не сразу. Сначала был шок — холодный, звенящий. А потом горячая волна ужаса прокатилась от груди к животу: осознаёт ли он, что делает? И что будет, если нет?
— Я так хочу тебя, — произнёс он тихо, и голос его был чужим — низким, горячим.
Он наклонился и начал целовать её шею, плечо — горячими, сухими губами. Пальцы второй руки уже развязывали пояс её халата. Ловко, слишком быстро для того, чтобы она успела что-либо предпринять.
— Нет. Ваше Высочество, нет. Пожалуйста, остановитесь.
Но он не слышал.
Пояс развязался. Халат распахнулся. Под ним была тонкая нижняя рубашка — он справился с завязками и с ней. Ткань соскользнула, обнажая правую грудь. Он приподнял её ладонью и припал губами. Она замерла, не в силах ни пошевелиться, ни вдохнуть. Всё происходило с сумасшедшей скоростью, и она ничего не могла с этим сделать — растерялась от ужаса и стыда.
Он уже целовал вторую грудь, сминая первую в ладони. Потом поцелуи двинулись ниже — по рёбрам, по животу. Его пальцы потянули вниз пояс её нижних штанов.
И тогда она закричала.
— Чжу Ди! Остановись!
Он вздрогнул — всем телом, словно от удара. Замер. Отстранился и посмотрел на неё. Впервые за всё это время — посмотрел осмысленно, ясно, хотя в глазах всё ещё плавал туман болезни. Хватка ослабла.
Она рванулась. Вывернулась, скатилась с кровати с другой стороны, запахивая на ходу халат, путаясь в полах, судорожно затягивая пояс. Когда господин Гэ, разбуженный её криком, вбежал в комнату, она уже стояла в нескольких шагах от кровати. Узел на поясе был неровным, пальцы дрожали, на скулах горели два красных пятна.
— Что случилось⁈ — выдохнул слуга, оглядывая комнату.
— У Его Высочества жар, — произнесла она деревянным голосом. — Я… он… — она не договорила. — Надеюсь, вы тут без меня справитесь.
И на негнущихся ногах прошла в свою комнату. Дверь-панель за её спиной закрылась. Она сделала два шага, прислонилась спиной к стене и медленно сползла вниз, на пол. Обхватила колени руками.
Тело трясло мелкой, противной, неостановимой дрожью.
Сердце колотилось где-то в горле. Грудь горела — она до сих пор чувствовала его горячие губы и пальцы. Но страшнее всего было другое: понимание, которое пришло только сейчас, когда всё закончилось.