— Может, стоило послушать её? — спросил старый слуга, отходя от окна. — Она ведь говорила вам: не хочет замуж, не хочет детей. Может, стоило давным-давно её отпустить?
— Как я её отпущу? — голос принца был тихим, но в нём звенела такая мука, какой господин Гэ никогда от него не слышал. — Если я не могу оторвать от неё глаз, когда она рядом. Когда она улыбается мне, у меня останавливается сердце. А когда она смеётся… Если она будет меня убивать, но будет при этом смеяться — я её прощу. Вы слышали, как она хохочет? Это бывает так редко. Но раньше она вообще не хотела жить, ходила как мёртвая, а сейчас даже хохочет иногда. Как мне её отпустить?
— Но она реально может вас убить, — заметил господин Гэ. — Я видел её на тренировках. Она не сильно-то вам уступает.
— Только в силе. И она не убьёт. Она ни разу не причинила мне настоящей боли, хотя знает сотню способов. Только отталкивает… и терпит.
Господин Гэ вздохнул:
— А потом идёт и вымещает всё на чучеле. Завтра нужно ставить новое. И не нарушайте, пожалуйста, её личные границы, пока мы его не поставим.
— Хорошо, — принц слабо улыбнулся. — Найдите её. А то остынет и заболеет. И приведите домой.
Девушка дошла до озера, присела на корточки и опустила горящие руки в ледяную воду. «И как принц тут купался несколько недель назад — это же жидкий лёд». Руки постепенно перестало жечь. Она увидела своё отражение в успокоившейся воде: заплаканное лицо, красные глаза, растрепавшиеся волосы. «Сама как то чучело», — подумала она и принялась умываться и поправлять пряди.
— Госпожа Ли, — раздался за спиной знакомый голос.
Она поднялась. Господин Гэ стоял у кромки воды, дыша ровно, будто не шёл, а прогуливался.
— Вот вы где. Его Высочество беспокоится, просит вернуться, чтобы не простудились. Могу распорядиться насчёт согревающей ванны.
— Было бы чудесно, — голос её звучал устало. — Попросите сделать поскорее. Не хватало, чтобы нас, больных, у вас двое лежало. Я хочу сделать это до обеда. — Она помолчала и показала сбитые, содранные ладони. — Жаль, женщин в усадьбе нет. Волосы помыть не смогу.
— Покажите.
Старый слуга мягко взял её руки в свои. Взглянул на ссадины, а потом — в её уставшие, ещё влажные от слёз глаза. И к нему вдруг пришло чёткое, спокойное понимание. Девочка. Чужая страна. Ни родни, ни денег, ни защиты. Всё, что у неё есть, — это упрямая воля, которую его принц пытается одолеть, не понимая, что так он сломает её всю. И даже служанку не удосужился к ней приставить. Нарочно, хитрый мальчишка.
— Волосы помоете завтра, — сказал он. — Дам мазь — быстро заживёт.