«Почему её тон меня не задевает? — думал принц, глядя в её светлые зрачки, в которых, как в воде, отражались свечи. — Словно мы сидим так миллионы лет. Или словно меня здесь нет».
Тишина заполнила комнату. За окном прокричала птица.
— Что это? — она указала на тёмные ломтики в пиале, и её спокойные глаза встретились с его глазами.
Принц моргнул, возвращаясь из своих мыслей.
— Прости, задумался. Что ты спросила?
— Что это? — терпеливо повторила она, словно учитель с нерадивым учеником.
— Маринованные шиитаке.
— Никогда не пробовала.
Она аккуратно взяла гриб палочками, поднесла к лицу, втянула воздух носом. Её брови чуть нахмурились. Затем, положив гриб обратно, она отодвинула пиалу в сторону — жест был окончательным, как захлопнутая дверь.
— Не внушает доверия. — Её взгляд из спокойного стал твёрдым, как лезвие ножа. — Так что вы хотели обсудить, господин Чжу?
Принц тихо усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. «Кто бы ни учил её переговорам — этот человек может гордиться. Ученица оказалась блестящей. Она не просто ведёт партию — она переставила доску, пока я любовался фигурами».
— Хочу, чтобы ты тренировала моих воинов. Поделилась умениями, — сказал он прямо, решив больше не тратить время на словесные кружева.
— Это мне известно. Мне не известно зачем это мне. — она склонила голову набок. — Я гражданка враждебного государства. Не боитесь, что научу их чему-то дурному?
В её голосе скользнула тень усмешки — лёгкая, как рябь на воде.
— Например? — поддержал он игру.
— Ещё не придумала, — она опустила глаза в тарелку, но ресницы её дрогнули.
— Уверен, придумаешь, — улыбнулся он.
Но улыбка погасла, встретив её взгляд. Он был холоден, как первый ледок на осеннем пруду.
— Ваше Высочество, — начала она, и титул в её устах прозвучал как оружие, взятое на время, — если вы хотите договориться о тренировках — у вас есть время, пока я не закончила трапезу. Потом мне будет всё равно, чего вы хотите.
«Жестко. Но честно. Как удар наотмашь».
— Не боишься, что прикажу пытать тебя или казнить? — спросил он, подаваясь вперёд, чтобы нависнуть над столом.
Она даже не моргнула.
— Боится тот, кто хочет жить. А я… — она сделала паузу, подбирая слово, — не особо хочу. И к боли я привыкла. Вы скорее устанете пытать, чем я соглашусь на то, чего не желаю.
В её словах не было бравады. Была голая, обжигающая правда, от которой у принца на миг перехватило дыхание.
— Хорошо, — он медленно откинулся назад, положив руки на подлокотники. — Что ты хочешь за тренировки солдат?
Она посмотрела на него прямо. Теперь в её взгляде не было ни льда, ни огня — только расчет.