Настроение, еще двадцать минут назад бывшее просто отвратительным, стремительно улучшалось. Однако наглец не должен был увидеть подтверждение правоты своих действий.
— О, знакомые нотки, — улыбнулся журналист, продолжая увлеченно нарезать помидор. — Все просто. Я не могу позволить самому компетентному и очаровательному доктору на этом корабле загнуться от перевыполнения взятых на себя обязанностей.
Лиззи вспомнились требовавшие ее внимания пациенты. На душе опять начали скрести кошки.
— Я наверное пойду…
— Сидеть! — Тони развернулся к ней, мгновенно приняв грозный и решительный вид. — И молчать!
Привставшая было мисс Кокс от неожиданности снова шлепнулась в кресло.
— Ты — наглая, бесчувственная и совершенно не думающая о своих пациентах докторша. Ты сейчас получишь нервное истощение и через неделю загнешься от какой-нибудь болячки… Молчать! И после твоей смерти все те люди, которым ты понадобишься, тоже начнут умирать. Один за другим. Только потому, что сейчас тебе хочется играть в героиню, а не включить свои маленькие мозги и подумать о будущем. Молчать, я сказал! Так вот. Сейчас ты выслушаешь меня. Обругаешь самыми последними словами. Но затем как следует поешь и ляжешь спать. Выспишься, примешь душ и только после этого продолжишь спасать всех вокруг. Ясно?
Лиззи, во время гневной речи оператора почувствовавшая себя маленькой испуганной мышкой, неуверенно кивнула.
— Вот и молодец. А теперь говори. Как тебя довели до такого состояния?
К удивлению самой Элизабет, ее рассказ быстро превратился в настоящий словесный потоп, где объективная информация щедро перемежалась жалобами на судьбу, пациентов, планету и всех тех, из-за кого она была вынуждена практически в одиночку противостоять нашествию больных.
В конце концов девушка не выдержала и снова разревелась, но на этот раз Тони не захотел выполнять роль утешителя, пробурчав что-то о необходимости выплакаться.
Когда слезы все-таки закончились, Лиззи действительно почувствовала облегчение.
— Ну вот, такой ты мне нравишься больше, — заметил Хоук. — А раз так, то вставай и помогай мне накрывать на стол.
В дополнение к небольшой пицце и двум салатам гостеприимный оператор достал откуда-то бутылку вина, а затем, слегка приглушив свет, включил медленную музыку.
— Специально для тебя, док, — патетически заявил он, разливая вино по бокалам. — Романтический ужин в лучших итальянских традициях.
Лиззи услышала слово «романтический», отчаянно покраснела, но Тони сразу же заметил ее смущение и жизнерадостно рассмеялся:
— Не переживай так, док, не буду я тебя соблазнять… по крайней мере, сегодня не буду, — добавил он, окинув ее нарочито плотоядным взором.