Механик Джон Картер. 3412
Джон все больше погружался в черную меланхолию.
Никакой работы у него по-прежнему не имелось, заняться было нечем, а коллеги после исчезновения Чарли начали смотреть на Картера искоса и держаться в стороне. То ли проступила давно скрываемая неприязнь, то ли возникли какие-то новые предрассудки, но отчуждение постепенно достигло своего максимума.
Полная изоляция оказалось чертовски неприятным состоянием.
Смотреть телевидение Джон прекратил. Единственный более-менее нормальный канал работал с перебоями и гнал в эфир одну и ту же повторяющуюся пропаганду — такую дикую и откровенную, что Картеру становилось не по себе. Он слишком хорошо знал вечный принцип: чем больше позитива показывают людям, тем хуже обстоят дела в реальности. Если это работало и здесь, то авианосец находился в самой глубокой заднице мира.
Прогулки по верхней палубе запрещал текущий распорядок. Читать не хотелось. Гонять по экрану любимых птиц — тоже. Бродить по отсеку, ловя тревожные взгляды сослуживцев, было неприятно. Продолжить ловить рыбу — страшно. Как итог, большую часть времени Джон сидел у себя в каюте, лишь иногда выходя за сухим пайком, сменившим собой обычные блюда из корабельной столовой.
Апатия пополам с депрессией прогрессировали семимильными шагами, окружая лежавшего на койке человека призрачным саваном безысходности и отчаяния.
Неудивительно, что появление рядом невесть откуда взявшегося черного кота вызвало у Джона искреннюю радость — корабельные новости оставались где-то далеко в стороне, так что мысль о происхождении животного даже не пришла ему в голову.
— Кис-кис, — хлопнул он по кровати. — Иди сюда.
Кот несколько удивился. Но все-таки послушался и мягко перепрыгнул к Картеру на койку.
— Черт, какой ты классный, — пробормотал механик, почесывая зверя за ухом.
Тот неуверенно замурлыкал, тем самым приведя человека в еще больший восторг.
— Сиди здесь, не убегай.
Наконец-то обнаружив средство для разгона тоски, Джон соскочил на пол, вынул из шкафчика нераспечатанный сухой паек, разорвал фольгу и, покопавшись внутри, достал наружу баночку консервированной трески. Открыл, вывалил угощение на тарелку и повернулся к продолжавшему следить за ним коту.
— Кис-кис, котяра. Давай, не стесняйся.
Есть консервы кот не стал, хотя к тарелке подошел и даже потыкал еду лапой.
— Вот ты привереда. Хотя правильно, зажрался небось. Пойдем, отыщем тебе что-нибудь нормальное…
Схватив животное под мышку, Картер выскочил в коридор и решительно направился в сторону камбуза. Кот безвольной тушкой висел у него под рукой, иногда дикими глазами посматривая по сторонам.