К реактору Картер спускался, будучи преисполненным чувства гордости.
— Старший по реактору… знала бы Сьюзен…
При воспоминании о жене стремительно взлетевший по карьерной лестнице механик немного расстроился. Внезапно захотелось снова услышать ее глупую болтовню, почувствовать знакомый запах духов…
Встретивший его на пороге диспетчерской морпех встал навытяжку:
— Помещение безопасно, сэр!
Джон осторожно улыбнулся в ответ, а потом зашел внутрь.
Реактор все еще работал. Лампочки на пультах горели умиротворяющим зеленым светом, медленно двигавшиеся по экранам строчки отображали совершенно нормальные параметры. Вот только за всем этим благополучием стояли практически полностью убранные из активной зоны замедлители.
На Земле оказавшиеся в таких условиях нейтроны давным-давно спровоцировали бы расплавление ядра или даже взрыв, но здесь…
Картер перевел взгляд на соседний экран, показывавший гулявших по реактору черных существ.
Что со всем этим можно сделать, он не представлял.
Элизабет Кокс, доктор медицины. 2297
Доктор Кокс наконец-то поняла что такое настоящее счастье. Счастье — это когда тебе больше не нужно каждый день приходить в пустой медицинский отсек и внушать умирающим людям ложную надежду на чудесное избавление.
Она с нежностью посмотрела на спавшего в кровати Тони.
Устав от ее постоянных слез, Хоук достучался-таки до Терона и выпросил у него бессрочный отпуск для единственного оставшегося на корабле врача. Впрочем, коммандер особо не сопротивлялся. Судя по рассказу оператора, ему было все равно.
Вынырнув из омута кружившихся вокруг нее смертей, Элизабет ощутила настоящую свободу. Ей хотелось танцевать, веселиться, заниматься любовью…
Она еще раз глянула на Тони, а потом решительно забралась к нему под одеяло.
«Барак Обама», мобильная многофункциональная платформа. 2171
Беспощадная звезда снова поднялась над планетой.
Температура начала повышаться.
Океан закипел.
На этот раз противостоять рвущейся внутрь корабля жаре оказалось чрезвычайно трудно — часть холодильных установок успела выйти из строя, а оставшиеся попросту не справлялись с нагрузкой.
В конце концов зной добрался до одного из уцелевших арсеналов. Огромный хвост пламени вырвался из передней части авианосца, заставив искалеченного гиганта вздрогнуть и немного развернуться.
Окрестности вздрогнули от раскатившейся во все стороны ударной волны. Берег окутался пылью.
Палуба над местом взрыва выгнулась уродливым горбом, покрылась трещинами, но устояла. Борта изменили форму, но выдержали давление. А вот обычные переборки не справились — огненный поток расплескался сразу по трем внутренним ярусам, сжигая людей, уничтожая припасы, калеча технику…