Рональд тяжело вздохнул:
— Если предположить самый оптимистичный вариант, то они утонут, но мы останемся с несколькими затопленными отсеками, так? И во время последующих холодов вся эта вода к чертовой матери сломает ближайшие перегородки?
— Да, но после гибели тварей и установки заплатки мы спокойно решим эту проблему.
— А вентиляция? По ней эти гады не убегут?
— Вентиляцию мы перекрыли еще при консервации. Но здесь гарантии никакой. В конце концов, они через внешнюю обшивку прошли, могут и заслонки расковырять.
— Даем команду подводникам и готовимся открыть кингстоны, а при достижении нормальной температуры за бортом опускаем корабль и ставим заплатки. Так?
— Так.
— Решено. Главное, чтобы эти сволочи действительно утонули.
Элизабет Кокс, доктор медицины. 3388
Лиззи хотелось плакать.
Количество приходивших в госпиталь больных стремительно увеличивалось, а список обнаруженных болезней так же стремительно расширялся. Ей уже встретились практически все формы рака, всевозможные гормональные сбои, рецидивы хронических заболеваний…
Кроме того, львиная доля случаев попросту не поддавались диагностике.
Девушка старалась изо всех сил, но ничего не могла поделать — большинство лекарств были уничтожены в результате Инцидента, из диагностического оборудования осталось только самое примитивное, а как лечить тот же рак, она вообще знала лишь в теории.
Перешедшие из десанта врачи, до наступления зимы снисходительно посматривавшие на неопытную коллегу, быстро ощутили всю сложность ситуации, после чего стали забирать себе тех пациентов, которым требовалось хирургическое вмешательство. Но доктор Кокс все равно не справлялась.
Сегодня, спустя полтора дня после начала странной эпидемии, умер первый больной.
Авиатехник, сорок лет, стремительно прогрессирующий рак. Лиззи ничем не смогла ему помочь — разве что облегчила страдания морфием.
— Доктор, здравствуйте. У меня что-то с сердцем…
Она выдавила из себя кривую улыбку, усадила нового пациента в кресло и вызвала историю болезни.
Легкий порок сердца — не позволяющий заниматься спортом, но в целом совершенно не мешающий жить. И вот, пожалуйста. Осложнение, боли в груди, одышка…
Элизабет тупо смотрела в монитор, не решаясь повернуться к робко улыбавшемуся ей человеку.
Чуда не случится. Без медицинской капсулы и опытного кардиохирурга сделать она все равно ничего не сможет.
— Ну что, доктор?
Пришлось взять себя в руки.
— Стивен, к сожалению, у нас нет оборудования, чтобы провести операцию. Если мы попробуем вмешаться в работу сердца, то просто вас убьем.