Он потратил нестерпимо долгое мгновение, выбирая между помощью девушке и бегством. Затем у промороженного тела с отчетливым хрустом подломилась нога и лейтенант метнулся к противоположному выходу, не слушая испуганных воплей пытавшейся встать Барбары.
Крики прекратились, когда он уже схватился за ручку.
Быстрый взгляд прояснил ситуацию — старшина изломанной белой куклой лежала на полу, протянув руку с растопыренными пальцами в его сторону. В остекленевших глазах застыл ужас.
Джеймс невнятно хрюкнул и, спасаясь от приближавшейся пелены странно переливающегося воздуха, рыбкой прыгнул в коридор.
Колеблющиеся струи догнали лейтенанта Псаки, окутали нежным саваном и, опустив температуру его тела с плюс тридцати шести градусов до минус двухсот семидесяти трех, унеслись дальше, раскрашивая стены коридора диковинным искрящимся орнаментом.
Ледяная статуя ударилась о стену и свалилась на пол, расколовшись на несколько частей.
Волна холода продолжала идти сквозь корабль.
Роберт Ки, кок. 6734
Шедший в госпиталь Роберт в недоумении остановился.
— Не понял?
Мало того, что несколько минут назад на корабле вырубилось освещение и коку пришлось несколько минут блуждать в темноте, так теперь еще и впереди творилось что-то непонятное.
Он поежился от внезапного озноба, оперся на костыль и потрогал свободной рукой стену коридора.
— Твою мать!
Стена была холодной. Стена была чертовски холодной — настолько, что кожа мгновенно прилипла к металлу. Холод постарался двинуться дальше, но Роберт, с воплем отодравший от переборки пальцы и оставивший на ней пару кусочков плоти, этому воспрепятствовал.
В воздухе разлилось дыхание настоящей зимней стужи.
Кок длинно и нецензурно выругался, баюкая окровавленную руку, но не решаясь двигаться дальше. Впрочем, ранки на кончиках пальцев никак не угрожали его жизни, так что бежатьк себе в каюту Роберт тоже не собирался.
Наверное, он еще долго стоял бы на одном месте, но возле него появилась доктор Кокс, с деловым видом выскочившая из перпендикулярного коридора.
— Добрый день, мисс, — поприветствовал он остановившуюся рядом девушку.
Та с удивлением рассматривала проступивший на стенах иней.
— И вам доброго дня. Что здесь происходит? Вы поранились?
— Пустяки, царапина. А вот откуда взялась эта холодрыга, я не знаю. Но в отсек лучше не идти, тут с каждым шагом все хуже…
— Там же больные, — Элизабет спохватилась и решительно направилась вперед, обхватив руками мерзнувшие плечи.
Роберт чертыхнулся и заковылял следом.
Когда они дошли до госпиталя, температура опустилась до минус пятидесяти или шестидесяти градусов. Во всяком случае, ощущалось все именно так.