— Докладывай, — пропыхтел начальник, с непонятной гримасой рассматривая пульт. — Ну?
— Реактор почему-то разогревается, а замедлители не удается пустить в ход из-за потери контроля. Восстановить контроль в обозримые сроки не представляется возможным. Самодиагностика не работает из-за разрыва передающих линий. Имеются и другие повреждения, но они не настолько серьезны. До разрушения ядра осталось несколько часов.
— Так какого же хрена ты ничего не делаешь? Нужно вставить стержни и погасить реактор. Действуй!
Диллинджер пытался говорить солидно и веско, но его слова звучали довольно сипло и жалко — судя по всему, во время катаклизма толстому черномазому пришлось откровенно несладко.
Джон почувствовал отвращение.
— Да, сэр.
Увы, но замедлявшие реакцию стержни куда-то там опускаться по-прежнему не хотели, игнорируя как обычные команды, так и рычаг экстренного сброса. Температура продолжала расти.
— Бери скафандр, отправишься внутрь.
Несмотря на шедшее от реактора тепло, Джон похолодел.
— Ни за что… сэр.
— Это прямой приказ, ты, расистский ублюдок… кха… — Негр закашлялся и его спич получился не очень убедительным. — Лезь, иначе пойдешь под трибунал!
Возможно Картер выполнил бы распоряжение — не будь у него давней, выработанной бесконечными вахтами, фобии перед радиацией. Но сейчас он просто физически не мог заставить себя пойти туда, где потоки радиоактивных частиц кружились в своем атомном танце.
Кто угодно, но только не он.
— Нет.
— Ах ты, чертом маленький…
Диллинджер попробовал было заехать ему по лицу, но промахнулся. Точнее, сам Джон аккуратно отступил назад, уклонившись от богатырского удара. А дальше все вышло почти так же, как на тренировках по рукопашному бою в далекой молодости.
Получив прямой удар ногой, громадная туша неожиданно легко отлетела назад. Негр приложился головой о стену и медленно сполз на пол.
— Ну что же ты? Вставай, мерзкий черный гондон! — Картер переступил черту и теперь ему было море по колено. — Вставай, кусок вонючего дерьма!
Негр не вставал. Жирное тело раздавленным слизняком привалилось к переборке, маленькие глазки стеклянно замерли, уставившись куда-то на ботинки Джона, а внизу начало расплываться тягучее красное пятно.
— Чего расселся? Вставай, гадина!
— Ты на кого кричишь, Расист? — Из коридора донесся знакомый голос и в диспетчерскую бодрым шагом зашел Чарли. — О…
Представшая его глазам картина была достойна кисти великого художника.
Помятый, взмокший и оскаливший все свои тридцать два зуба Джон стоял в боевой стойке напротив лежавшего без движения начальника. По стальным плитам неторопливо растекалась матово поблескивавшая бордовыми оттенками лужа. Дымил поврежденный пульт.