Оглядела себя — хоть сейчас на подиум. Впрочем, с нынешней высокой модой я туда прекрасно впишусь.
В дверь коротко и громко стукнули, но не входили, пока я не разрешила.
— Чего тебе? — грубо спросила я, увидев, что это опять Морозов. Он тоже уже переоделся — в свою же черную толстовку, джинсы и шлепанцы.
— Выпей. Это горячий чай. — Он поставил на тумбочку большую дымящуюся кружку.
— Какой ты заботливый, я сейчас расплачусь от умиления, — едко сказала я исключительно из вредности. Потому что поверил этой дуре Сороке.
Морозов сверкнул глазами, но снова проявил чудеса выдержки.
— Выпей, — повторил жестко и вышел.
Чай был обжигающий, тошнотворно сладкий и пах какими-то половыми тряпками. Но я все равно, кривясь и морщась, осилила больше половины кружки и, между прочим, согрелась.
А затем снаружи донесся шум, громкие возгласы, спор. Я вышла на крыльцо. Чуть в стороне у торца барака собрались наши, а на них, точнее на Морозова, орал физрук, красный от гнева.
— Почему не дошли до финиша? Максим, я тебя спрашиваю! Где потерялись? Вы понимаете, что провалили соревнование? Сами опозорились и меня опозорили!
— Это всё из-за новенькой! — выступил пацан из параллельного, знать не знаю, как его зовут.
И тут же все подхватили и начали кричать наперебой, как я всех подвела. И это притом что здесь не было Сороки и Калугина. Руслана, единственного, кто мог бы за меня вступиться, тоже поблизости не наблюдалось.
— Да! Она отстала, где-то шарилась по лесу… Потом Макс увидел, что ее нет, и нам пришлось вернуться назад… А она же еще и Варьку обвинила. И вообще драку устроила…
Я подорвалась к ним — вот физруку сейчас всё и расскажу. И про то, что Сорока утащила канат, и про то, что Морозов толкнул меня в реку. Но эти дурацкие огромные шлепанцы, как назло, слетели с меня, оставшись на ступенях, а сама я чуть не упала. Еле устояла на ногах.
А затем услышала, как Морозов на кого-то прикрикнул:
— Да хватит уже повторять эти глупости! Что вы заладили? Нечего на нее валить, — потом обратился к Дмитрию Григорьевичу: — Серьезно, Габер тут ни при чем. Это я виноват. Мой косяк. Не проследил. Оставил ее. Не подумал.
— Максим, да как так-то? — разочарованно поцокал физрук. — Не ожидал от тебя. Думал, можно на тебя положиться. А ты меня подвел. Всех нас подвел.
Я приостановилась в растерянности. Помешкав, вернулась в барак.
Потом нажалуюсь.
* * *
В дальнейших соревнованиях я не участвовала. Только болела — чего тоже, кстати, совершенно от себя не ожидала. Это как зараза. Во время эстафеты все вокруг кричали в поддержку своих школ, а я… ну нет, не кричала, но очень хотела, чтобы победили наши. И обрадовалась, когда наши и правда победили.