— Дайте кто-нибудь кофту или куртку, — крикнул кому-то Морозов. — Живее!
Они все стояли полукругом и таращились на меня в оцепенении. Но кто-то все же снял с себя какую-то шмотку.
Потому что затем Морозов присел рядом со мной на корточки и накинул на мои плечи чужую ветровку.
— Ты как? — спросил он, глядя на меня испуганно. Мокрые черные волосы завились колечками и прилипли ко лбу. По лицу стекала вода. На ресницах дрожали капли.
Сволочь.
Постепенно ко мне стала возвращаться способность мыслить и двигаться несмотря на то, что меня все еще жестоко трясло, потому что толку от этой куцей ветровки не было ровным счетом никакого.
— Пошел к черту, козел! — выпалила я, содрогаясь. — Дебил тупоголовый! Сила есть — ума не надо?
Он тотчас вспыхнул. Тревога в глазах быстро погасла, и теперь он смотрел на меня с такой же злостью. Но в ответ ничего не сказал, только стиснул челюсти так, что заиграли желваки.
— Ты за это ответишь, урод! — негодовала я. — Больной ублюдок!
Морозов потемнел лицом, раздул ноздри.
— Закрой уже свой рот, — процедил сквозь зубы и поднялся, глядя на меня сверху вниз.
— А то что? Еще раз в реку столкнешь? Между прочим, это твоя дурная подружка забрала канат. Я еле из оврага вылезла.
— Это неправда! — тут же истошно заголосила Сорока. — Нафига мне какой-то канат? Не трогала я его! Ничего я ей не делала! Максим, она гонит! Костя, скажи, мы же вместе бежали, ты всё видел…
Морозов хмуро посмотрел на него.
— Ну да, вместе, — подтвердил Калугин. Еще один подонок.
— Ну вот! — подхватилась Сорока. — Я же говорю. Она всё выдумала. Сама где-то шарилась, а на меня теперь стрелки переводит! Ребят, не слушайте ее. Она просто хочет нас всех друг против друга настроить. Перессорить всех хочет.
Я не знаю, отчего меня сильнее трясло — от злости, от несправедливости или от холода. И перекричать эту мерзавку не могла — она вопила как резаная, а у меня зуб на зуб не попадал.
— Вот ты плесень, — выругнулась я.
Как им что-то доказать, если все они заведомо против меня? Даже слушать ничего не хотят. Смотрят на меня как на прокаженную. Ну, кроме Руслана, но он без Никиты уже не такой смелый.
— Ты еще об этом пожалеешь, — нацелила я на Сороку указательный палец. Потом перевела его на Морозова. — И ты тоже. Я на тебя напишу заявление.
— Обязательно напишешь, — мрачно произнес он, — а сейчас быстро пошли на базу. Поднимайся.
Помешкав, он протянул мне руку. Но я ее проигнорировала и попыталась встать без его помощи. Слегка покачнулась, но устояла. Он тут же ухватил меня за ветровку.
— Убери от меня свои поганые руки, — зашипела я, дернув плечом.