От отчаяния и бессильной злости я завыла вслух, когда в очередной раз скатилась обратно. Но продышавшись, снова полезла наверх. Скрюченные пальцы ломило. Грязь забилась под ногти так сильно, что они, по ощущениям, едва не отрывались от подушечек. Царапать ими твердую землю было уже нестерпимо больно.
Тогда я отыскала на дне оврага крепкий сук с острым концом. Еще один отломила от какой-то большой коряги. И затем стала орудовать этими сучьями как альпенштоками — втыкала их по очереди в землю и потихоньку подтягивалась. В то же время нащупывала ступней или коленом хотя бы маленький выступ, опиралась на него и снова вонзала сук над головой.
Потихоньку я продвигалась все выше и выше.
На самом верху сквозь землю пробивались корни. Я ухватилась за один, что потолще. Второй рукой — за другой, но он оказался скользкий и шершавый, я только ладонь себе стесала. Что еще хуже — нога сорвалась с выступа, и я едва не улетела вниз, но, к счастью, успела крепче вцепиться в первый корень и повисла на одной руке в воздухе.
Не знаю, откуда только силы взялись в моем измученном теле, но, побарахтавшись, я все-таки сумела немного подтянуться. А там уже ухватилась за траву на краю обрыва, закинула одну ногу и наверх заползла буквально на животе.
Минут пять я просто лежала плашмя и не шевелилась. Пыталась отдышаться и мало-мальски прийти в себя. Мышцы горели, руки дрожали от перенапряжения, кожа на ладонях и под ногтями саднила, а воздух сжимался болезненным комом где-то в груди, отчего дышать было тяжело и мучительно.
Я расстегнула молнию, а потом и вовсе сняла куртку и осталась в одной футболке, белой, но, к счастью, относительно чистой. Стало чуть легче.
Куртку я так и оставила в траве. Все равно пока жарко после таких упражнений. Да и от куртки осталась лишь грязная драная тряпка, такую только в помойку. Хорошо хоть в рюкзаке есть толстовка.
Потом, шатаясь, я поднялась на ноги, оглядела свои убитые джинсы и кроссовки, выругнулась и побрела по тропинке, подгоняемая мыслью: встречу Сороку — прибью! Физиономию расцарапаю! Волосы выдерну!
Я не бежала — потому что все свои силы оставила в овраге. Я еле плелась. И то лишь потому, что внутри так и клокотал гнев.
Наконец я выбрела из леса опять на берег реки. Правда в этом месте она была совсем узкая и мелкая. Наверное, можно даже вброд перейти. Но, слава богу, не понадобилось. Наши стояли тут же и оживленно переговаривались, обсуждая, что надо идти меня искать. Морозов командовал, кто в какую сторону отправится.
— Вон она! — крикнул кто-то. — Наконец-то!